Дрон на службе у человека

Первый на месте ЧП

В профессиональной среде все чаще говорят не о беспилотных летательных аппаратах (БПЛА), а о беспилотных авиационных системах (БАС). Разница в том, что первый – это сам аппарат, а второй включает дрон, каналы связи, программное обеспечение, оператора, данные, обслуживание и порядок применения. Такой подход более применим для технологий двойного назначения. Один и тот же технологический контур помогает службам быстрее оценивать ситуацию, выполнять задачи, не рискуя жизнью, промышленным предприятиям – безопаснее обследовать объекты, геологам – получать точные данные...

В Казахстане, где промышленность, горнодобывающий сектор, энергетика и инфраструктура требуют постоянного мониторинга, дрон становится частью индус­триального рабочего процесса.

Одно из наиболее понятных направлений такого применения – Drone as First Responder, или «дрон как первый реагирующий». Как рассказал на Dronetech Conference, прошедшей в Астане в рамках международной выставки Kazakhstan Security Systems 2026, эксперт DJI Enterprise, ALSI Asia System Александр Ананьин, при тревоге, пожаре, дорожно-транспортном происшествии или другом событии система формирует задание, после чего беспилотник вылетает на локацию вызова.

– Дрон прибывает на объект, оператор получает live-видео и может оперативно скоординировать действия полиции, службы чрезвычайных ситуаций, пожарных, медиков, – пояснил Александр Ананьин.

Беспилотник не заменяет специалистов. Его задача – быстрее дать картину происходящего: насколько серьезна ситуация, какие службы нужны на месте, есть ли риск для людей и какие действия следует предпринять первыми.

Мировой пример – опыт города Чула-Виста в штате Калифорния (США), где с 2018 года с применением дронов было обработано 24 тыс. случаев, что составило около 20% всех экстренных вызовов, а среднее время прибытия аппарата на место происшествия достигало 96 секунд. Такой подход применим на промышленных объектах, в энергетике, охране периметров, поисково-спасательных операциях и плановых инспекциях. В каждой ситуации специалист получает информацию раньше, чем физически прибывает на мес­то, и быстрее направляет силы туда, где помощь необходима.

Вместе с тем промышленный дрон нельзя воспринимать только как летающую камеру. Беспилотная система может взять на себя часть первичной работы там, где раньше требовался выход человека на объект, подъем на высоту или длительная подготовка. С помощью ИИ она может выполнять плановые облеты, проверять состояние объектов, участвовать в мониторинге инфраструктуры, осматривать труднодоступные зоны и тем самым снижать нагрузку на персонал. Поэтому вокруг беспилотника появляются док-станции, удаленное управление, программное обеспечение, аналитика и интеграция с системами безопасности или мониторинга.

Что может стать цифровой моделью?

Об одном из самых показательных казахстанских кейсов рассказал маркшейдер (горный инженер-геодезист) Qazaq Geophysics Абзал Есенбаев. Компания уже четыре года проводит поэтапное 3D-сканирование законсервированных подземных выработок Жезказганского месторождения с применением БПЛА. Главная проблема таких объектов – отсутствие безопасного доступа. В старых выработках возможны завалы, обрушения, узкие проходы, а бумажные схемы не всегда отражают реальную геометрию пространства.

– Туда отправлять человека небезопасно. Поэтому нами было принято решение актуализировать фактическую ситуацию, направив дрон в режиме автономного полета, – рассказал Абзал Есенбаев.

По его словам, под землей не работает привычная спутниковая навигация, и аппарат должен действовать автономно, строить маршрут с учетом препятствий. Система лазерного сканирования собирает LiDAR-данные, из которых формируется облако точек и цифровая 3D-модель. Дрон двигается без постоянного ручного управления, одновременно сканирует окружающую среду и создает карту. Это позволяет увидеть состояние выработки, оценить обрушения, параметры сечений, объемы, положение опор и другие характеристики.

По данным Qazaq Geophysics, с применением технологий лазерного 3D-сканирования обследованы подземные выработки общей площадью более 1,5 млн кв. м. Работы охватили Восточно-Жезказганский, Южно-Жезказганский и Западный рудники, а также рудники Шатыркуль и Саяк. Речь идет уже не об эксперименте, а о промышленной практике, позволяющей получать точные данные там, где работа человека связана с повышенным риском для жизни.

Главный специалист геофизического направления компании GeoDevice Kazakhstan Павел Иванов рассказал, что применение беспилотников переводит сложные полевые исследования в более технологичный формат. Аэромагнитная съемка с БПЛА помогает получать данные о магнитном поле и связанных с ним геологических структурах. Раньше такие работы были трудоемкими и затратными – пешими методами или с использованием малой авиации. Беспилотники позво­ляют проводить съемку быстрее, снижать трудозатраты, получать цифровые данные и работать там, где традиционные методы менее удобны. Такие решения обнов­ляют сами инструменты разведки, а также позволяют точнее обрабатывать, хранить и сопоставлять полученную информацию.

Пора развивать свою базу

БАС используются в промышленности, геологии, мониторинге, оперативном реагировании, и отрасли нужна не только закупка аппаратов, но и собственная инженерная, производственная и сервисная базы. Возникает воп­рос: кто будет производить, обслуживать, ремонтировать и адаптировать такие системы под задачи страны?

DQB Group – казахстанская компания, работающая в сфере машиностроительной и оборонной промышленности, – представила свое решение.

Одно из ее направлений – разработка и производство дронов, специальных транспортных средств для ликвидации чрезвычайных ситуаций и поисково-спасательных мероприятий. При поддерж­ке акимата Павлодарской облас­ти компания создает кластер по производству БАС. Плановая мощность будущего производства составляет 500 единиц в год, объем инвестиций – 800 млн тенге, предусмотрено создание 45 рабочих мест. Запуск серийного выпуска намечен на июнь 2026 года.

На первом этапе планируется сборка, ремонт и обслуживание БАС, производство корпусов и программное обеспечение. Среди осваиваемых моделей названы AIBAR, KERME, SAMGAU и QYRAN, также представлена собственная разработка. В 2027 году акцент должен сместиться к произ­водству компонентов, развитию наземной станции управления и совместным проектам.

Важная часть – подготовка специалистов. Для этого предусмот­рена программа двудипломного образования с Колледжем информационных технологий г. Павлодара и корейским университетом JEI University, а также обучение казахстанских специалистов в Южной Корее. Международное сотрудничество поддержано и на уровне индустриальных договоренностей: на Казахстанско-корейском бизнес-форуме в 2024 году в Астане был подписан Меморандум о локализации БАС и заключен договор о создании совместного предприятия в нашей стране.

В перспективе развитие произ­водства беспилотных авиационных систем может усилить участие Казахстана в региональных и глобальных технологических цепочках: от партнерства с зарубежными разработчиками до создания отечественных решений, востребованных не только в республике. А значит, во-первых, будет практическая польза для экономики и безопасности труда. А во-вторых, начнется формирование отрасли с производством, локализацией, сервисом, кадрами. И вместо закупки готовых решений постепенно может появиться собственная технологическая база.