Летопись сердца Курмангазы

Современная национальная культура немыслима без творчес­кого наследия патриарха казахской народной музыки – великого Курмангазы. Он, по признанию музыковедов, опередил свое время. Его сочинения, исполненные глубокой философской силы, учат достоинству и непокорности злу.

Судьба Курмангазы – история жизни вечного скитальца, своей музыкой, словно кинжалом, прорезавшего сознание людей, пробудившего их к борьбе за свободу и независимость родной земли.

Как повествуют народные предания, жизнь Курмангазы обрамляется 1818–1889 годами. Такая датировка подтверждается и рядом установленных фактов жизни и творчества кюйши. Однако исходя из надписи на памятнике, сооруженном на могиле кюйши в годы советской власти, считалось, что он жил в 1806–1879 годах.

Академик Ахмет Жубанов в своей монографии о Курмангазы убедительно доказал, что при изготовлении этой надписи была допущена ошибка, настоятельно требующая исправления на 1823 год.

Родился Курмангазы в Курбан-айт в Бокеевской Орде в урочище Жидели в семье бедняка Сагырбая и его жены Алки, и родители посчитали это добрым знамением. С самого раннего детства у мальчика пробудилась любовь к домбре, что не совсем радовало отца, но не удивило мать. В роду Алки были акыны и жыршы, поэтому она всем сердцем приняла увлечение сына, убедив супруга приобрести для мальчика музыкальный инструмент.

Как утверждают исследователи творчества Курмангазы, Алка была женщиной сильной и волевой, имела дар предвидения и передала его сыну. Не раз, уже будучи взрослым, Курмангазы удивлял соратников и односельчан своим умением предсказывать события.

Однажды на одном из народных гуляний Курмангазы вызвался выйти на ковер с местным богатырем исполинского роста и силы. Удивлению зрителей не было предела: стройный Курмангазы против человека-горы. Но к изумлению всех будущий кюйши в два счета положил на лопатки соперника. И когда его спросили, как же это он смог, спокойно ответил, что ясно увидел, как именно сегодня звезда этого несокрушимого силача померкнет.

Может быть, и Алка благодаря дару предвидения разглядела в первых музыкальных наигрышах сына его предназначение – стать музыкальным гением для своего народа.

Маленький Курмангазы не расставался с домброй, «вливая» в нее все свои ощущения и переживания. Журчание горного ручья и пение птиц, свист ветра и раскаты грома, наигрыш одинокой пастушьей сыбызгы и гомон вечернего аула – эта звуковая палитра родного края имела для него особый смысл. Он слышал мир слухом музыканта, и каждое явление окружающей жизни представлялось в его сознании музыкальными образами, которые он стремился передать в мелодиях и ритмах своего инст­румента.

В 6 лет отец отдал его в пастухи к баю: пусть лучше приносит копейку в дом, чем все время возит­ся с деревяшкой. На просторах необъятной степи Курмангазы оттачивал свое мастерство. Вот где никто не корил за игру на домбре, вот где полету фантазии никто не мешал. Сознание Курмангазы перевернулось после встречи с прославленным кюйши того времени Узаком. С упоением и мальчишеским восторгом вслушивался и всматривался мальчишка в его игру, стараясь в точности запомнить древние кюи-легенды, стремясь перенять от большого мастера все тонкости сложного искусства.

Узак стал первым учителем для Курмангазы, он поддержал его страсть к музыке, предсказал большое музыкальное будущее, тем самым побудив бежать от ненавистного хозяина и совершенствовать мастерство. Бай, услышав, как играет батрак-пас­тух, вменил в его обязанности развлекать еще и своих гостей игрой на домбре…

В 17 лет юноша покидает родной аул и становится свободным музыкантом, вместе со своим учителем странствуя по степи, встречаясь с людьми, изучая жизнь и обретая постепенно славу виртуоза. Вторым учителем для него спустя много лет станет Даулеткерей, который высоко оценит музыкальный дар Курмангазы и будет помогать ему.

В тот период обстановка в Бокеев­ской Орде была накалена. Как пишут библиографы, юный Курмангазы всем сердцем принял национально-освободительное восстание под предводительством Исатая Тайманова и Махамбета Утемисова. Жизнь героев, полная трагизма, их самоотверженная любовь к народу вдохновили и воспитали Курмангазы. Для него имена Исатая и Махамбета стали символом свободы и мужества. Особенно созвучна кюйши была вольнолюбивая поэзия Махамбета, передаваемая народом из уст в уста.

Величественным гимном дея­ниям героев воспринимаются знаменитые кюи Курмангазы «Кішкентай», «Жалын», «Көбек шашқан». В первом кюе он передавал свое огорчение, что не мог встать в ряды восставших из-за юного возраста, но отразил всю боль своего народа и его восхищение батырами.

Кюй «Кішкентай» – это свое­образный музыкальный памятник, воплощающий и героические образы предводителей народного восстания, и глубокую скорбь, вызванную их утратой, и страстный порыв к борьбе, и веру в светлое будущее. Несмотря на всю необычность, непохожесть на известную до него казахскую инст­рументальную музыку, кюй поражает слушателей эпичнос­тью, истинно народным характером художественных образов.

Восстание было жестоко подавлено, и боль народа звучит в музыке Курмангазы.

Знаменитый кюй «Адай» сохранил воинственный, мятежный дух древнего казахского рода адай, ритм стремительной скачки и особую энергетику, возвышающую дух народа. Этот кюй композитора, как и последующие творения, стали для народа знаменем борьбы и символом свободы.

По мнению специалистов, новаторство Курмангазы проявляется на всех уровнях: от композиционных принципов до мельчайших интонационных деталей, все они стали нормативными для домбровой музыки Западного Казахстана – стиля төкпе.

Ахмет Жубанов говорил, что Курмангазы мастерски владел искусством тематического развития, раскрыл все приемы домб­рового исполнительства, нашел новые тембры и потенции звука, новые приемы, штрихи, способы звукоизвлечения. Он ввел технику игры на домбре тентек қағыс.

Понятно, что «бунтарские» кюи, передаваемые народом, что называется, из уст в уста, власти были не по душе. Применив испытанный способ ложного доноса, обвинив в конокрадстве и бродяжничестве, Курмангазы арестовали и бросили в тюрьму. Так, с 25 сентября 1857 года началось судебное преследование кюйши, сильно повлиявшее на его судьбу и наложившее отпечаток на творчество.

Смутьяна намеревались сослать подальше от родных краев. Но Курмангазы не стал дожидаться, пока распорядятся его судьбой, и в ночь на 3 ноября, подрезав решетку, бежал из тюрьмы.

С этого и начался многолетний бег от властей великого кюйши, которого они клеймили как разбойника, бунтаря, опасного и неблагонадежного человека. Но народ дал свою оценку Курмангазы, сумевшему отразить чаяния и беды казахов, их надеж­ды и мечты, укреплявшему национальное сознание.

О таланте Курмангазы говорили многие его современники. Так, уральский журналист и поэт Никита Савичев в газете «Уральские войсковые ведомос­ти» писал: «Сагырбаев – редкая музыкальная душа, и получи он европейское образование, то был бы в музыкальном мире звездой первой величины…»

Скитаясь по степи, скрывая свое имя, он терпел немало лишений, но стоило его домбре заговорить, народ сразу понимал, что перед ним сам Курмангазы. Узнавали его и враги, и доносчики, поэтому приходилось вновь и вновь садится на коня и продолжать свой бег. Даже обретя семью, он не сможет начать жить спокойно. Вместе с ним в опалу попадут суп­руга и дети.

Еще не раз Курмангазы, даже будучи в преклонном возрасте, оказывался в тюрьмах Уральска, Оренбурга, Омска, но не перес­тавал творить, даря народу не просто новые кюи, полные боли за его будущее, а даря новую надеж­ду, вдохновляя на дальнейшую борьбу за свободу.

Уголовное преследование Курмангазы завершится в 1886 году, но об этом композитор не узнает. В последние годы жизни он с семьей будет скрываться ото всех, устав от бесконечного преследования властей и ненавистного своего врага – старшины Абубакира Акбаева, строившего ему козни с самой юности, перешедшие под конец в открытую травлю.

Курмангазы воспитал целую плеяду учеников, ставших классиками школы западно-казах­станского домбрового искусства. Дина, Ергали Ещанов, Мамен, Уахап Кабигожин, Кали Жантлеуов, Каршыга Ахмедьяров, Рысбек Габдиев, Бакыт Карабалина и многие другие. Каждый из них внес свой вклад в музыкальную историю страны.

Упокоение свое Курмангазы найдет в Астраханской губернии в селе Алтынжар в 1896 году. В 1996 году правительства Казахстана и России установят мавзолей на его могиле, а в 2005-м откроется межгосударственный культурный центр имени композитора, построенный акиматами Западно-Казахстанской, Атырауской, Мангистауской областей РК и администрацией Астраханской области. С тех пор мавзолей и культурный центр стали местом паломничества почитателей таланта Курмангазы.

Палитра мыслей, чувств и форм

Известный домбрист, исследователь традиционной домбровой музыки и творческого наследия Курмангазы, профессор Айтжан Токтаган, издавший в соавторстве со своим учеником Муратом Абугазы сборник из 75 произведений «Кюи Курмангазы», пишет, что «если расположить кюи Курмангазы в хронологической последовательности, то получится своеобразная «летопись сердца» мужественного человека, проведшего жизнь в тяжелой борьбе».

Это действительно так. Автобиографичность – одна из характерных особенностей творчества Курмангазы. По словам профессора Токтагана, главное достижение Курмангазы состоит в том, что он поднял эпичес­кую традицию в искусстве на небывалую высоту. Именно в его творчестве утверждается в кюе раздел «улкен сага».

«Курмангазы был композитором-эрудитом, глубоко освоившим наследие известных кюйши, живших до него. Однако он ясно представлял, что отныне, в его собственном творчестве, казахский кюй уже не укладывается в рамки традиционной формы, и смело раздвинул эти рамки. Улкен сага – это достижение Курмангазы, возникшее как следствие расширения художественного содержания кюя», – пишет Айтжан Токтаган.

Директор Уральского музыкального колледжа им. Курмангазы Нуржан Сертеков отмечает, что величие Курмангазы – в его актуальности во все времена. Его музыка и сегодня восхищает музыкантов разных стран, заставляя преклоняться перед его гением.

– Академик Ахмет Жубанов наз­вал Курмангазы Күй атасы, емко определив его место и значение в истории нашей страны и мировой музыке, – говорит Нуржан Сертеков. – Курмангазы нельзя ни с кем сравнить, он – композитор и исполнитель мирового уровня. По сложности его произведения, написанные в XIX веке, сравнимы с симфониями. Каждый кюй уникален, технически сложен, отражает этап жизни казахского народа и автора. Творческое нас­ледие Курмангазы – неоценимое сокровище нашей национальной культуры.

Училище с 1966 года носит имя Курмангазы, что красноречиво говорит о признании таланта композитора еще в советские годы. Студентами изучаются почти все кюи Курмангазы, учащиеся и преподаватели исполняют их на областных и республиканских конкурсах. Буквально недавно на конкурсе в честь 115-летия Окапа Кайыргожина студенты играли кюи «Серпер», «Байжма», «Сарыарка», «Кішкентай».

– Я чаще всего исполняю кюи «Қайран шешем», «Аман бол, шешем», «Ілме», «Жима», – признается Нуржан Сертеков. – Музыка словно «выстраивает» образ матери Курмангазы. Известно, что именно она благословила сына на борьбу за счастье народа.

Придя к нему в тюрьму, она в ответ на его минутную слабость, хлестко дала пощечину, сказав, что родила не слабака, а мужчину. Эта пощечина стала для композитора мерилом в выборе своего предназначения. Курмангазы – первый среди казахских композиторов. Все, что было в истории музыки нашей страны, было после великого Курмангазы, его жизненного подвига во имя своего народа.

– Курмангазы – дар Всевышнего нам всем, – считает кюйши, краевед, научный сотрудник Национального музея Даулеткерей Кусаинов. – Он – гений, своей домброй пробудивший казахов. Его кюи – воззвание к народу. И власть имущие боялись его могучей домбры, его великого таланта. Многолетние гонения только укрепили его желание бороться дальше. Этим он и велик. Его творения – вклад в будущее становление независимости нашей страны. В кюях Курмангазы есть и подвиг, и бунт, и ликование. Есть и любовь, неповторимая лирика. Все сегменты казахской музыки собраны гением Курмангазы.

Даулеткерей Кусаинов привел такой факт: освободиться из оренбургской тюрьмы ему помог генерал-губернатор Перовский – большой поклонник таланта Сагырбаева. Курмангазы увековечил его имя в кюе «Перовский марш» – могучем, сильном произведении.

– Среди созвездия учеников Курмангазы есть одна-единственная девушка – Дина Нурпеисова, – продолжает Даулеткерей Кусаинов. – Феномен для национальной музыки. Абиш Кекилбаев говорил, что Западно-Казахстанкая область – вторая Вена. Там жили и творили великие композиторы Европы. Но среди них нет ни одной женщины. У нас есть Дина, которую открыл Курмангазы. Сам он говорил, что если взять левую руку Дины и соединить с его правой, то в мире не будет равных им домбристов.

Кюи Курмангазы играют сегодня молодые музыканты.

– В моем репертуаре много кюев Курмангазы, но ближе всего «Адай», – говорит Расул Нурмаханов, студент 4-го курса отделения народных инструментов по классу домбры. – Точно знаю, что до исполнения кюев Курмангазы надо дорасти в исполнительском плане, в технике игры и в своем сознании. Каждый кюй – палит­ра чувств, мыслей, форм. И каж­дому музыканту , чтобы на уровне исполнять кюи великого Курмангазы, необходимо годами учиться, не выпуская домбру по 5–6 часов в день.

– К домбре привел меня мой дед, он домбрист, – говорит Жумагали Кенжегалиев, однокурсник Расула. – Бабушка отдала в музыкальную школу, предопределив мой путь музыканта. Для меня кюи Курмангазы – вершина национального искусства. Исполняя каждый раз его произведения, я вижу как будто его глазами минувшее время. Наверное, зрелость должна быть исполнительская, чтобы понимать его язык. Мне по духу очень близки кюи «Кісен ашқан», «Түрмеден қашқан», «Қайран шешем». Сейчас в Сети много эстрадных вариантов кюев Курмангазы, думаю, это в какой-то степени оправдано: чтобы молодежь заинтересовалась наследием композитора. Но все же классическое исполнение на домбре – ключ к познанию Курмангазы. В кругу своих друзей исполняю кюи часто. И вижу, что им нравится, они начинают задумываться о прошлом и будущем. Главное – Курмангазы понятен широкому кругу слушателей. Его музыка очень сильная, вдохновляющая, формирующая национальное самосознание.