​Мелодическая красота и эмоциональная открытость

Произведение прославленного итальянского мастера, неудачно начавшее свою сценическую жизнь после провала в «Ла Скала» и неоднократно подвергавшееся доработке, на сегодня входит в число самых исполняемых оперных шедевров. История победного шествия оперы «Мадам Баттерфляй», находившейся в разное время в репертуаре самых знаменитых театров, насыщена яркими режиссерскими прочтениями и, конечно, именами дирижеров и оперных звезд мирового класса. В их числе – Артуро Тосканини, Герберт фон Караян, Лучано Паваротти, Пласидо Доминго, Иван Козловский, Мария Каллас, Монтсеррат Кабалье, Галина Вишневская и другие.

Но даже в Италии опера, повествующая о трагической судьбе юной гейши, трактовалась по-разному: то с акцентом на драматическом начале, в полной мере раскрытом в музыке Пуччини, то как слезливая мелодрама с элементами экзотики. Но в любом варианте эта опера всегда притягательна для слушателя, вызывает чувство глубокого сопереживания главной героине и покоряет мелодической красотой и эмоциональной открытостью музыки.

В Казахстан «Мадам Баттерфляй» пришла в далеком 1938 году: первой исполнительницей роли Чио-Чио-сан стала легендарная Куляш Байсеитова, которая принимала участие и в казахскоязычной версии постановки, осуществленной Н. Сац в мае 1944 года. «…Когда мы слушали партию Чио-Чио-сан в исполнении Куляш, – вспоминает в своих мемуарах режиссер А. Троицкий, – нам нисколько не мешало незнание казахского языка. Казалось, что мы понимаем не только общую, выраженную артисткой мысль, но и каждое произнесенное ею слово. Настолько ярко было выражено состояние Чио-Чио-сан в мимике и интонациях…»

С тех пор опера Пуччини заняла свое достойное место в репертуаре ГАТОБ им. Абая, а после открытия театра им. К. Байсеитовой – и на оперной сцене новой столицы. Художественным открытием в постановках оперного спектакля в нашей республике да и, наверное, во всем Советском Союзе, стала трактовка образа Чио-Чио-сан Розой Джамановой, для которой эта героиня была самой любимой. Она позволила в полной мере раскрыться большому вокальному мастерству и драматическому дару певицы, став также важной вехой в освоении образа мадам Баттерфляй на казахстанской почве. В последнее время к образу Чио-Чио-сан обращались Гульзат Даурбаева, Дина Дютмагамбетова, а также Жаннат Бактай, которая и представила образ главной героини на премьерной постановке «Мадам Баттерфляй» в Аstana Opera.

Безусловно, и cценический образ Чио-Чио-сан, и ее вокальная партия относятся в оперной исполнительской практике к числу достаточно сложных. По сути, вербально-сценический план оперы то в ретроспекции, то в реальном времени воссоздает только основной событийный ряд короткой жизни героини, особенности же ее внутреннего мира, глубину чувств раскрывает выразительная музыка Пуччини и актерская игра.

Образ хрупкой, смиренной, наив­ной и в то же время сильной духом и бескомпромиссной Чио-Чио-сан решен заслуженной артисткой Казахстана Жаннат Бактай удивительно цельно, с большим внутренним драматизмом. Очевидно, что исполнительница видит свою героиню более зрелой, как нравственно, так и физически. Ни на минуту, ни в одном своем жесте или интонации певица не вышла за пределы этого понимания образа, хотя музыка Пуччини, да и сама сюжетная канва произведения порой открыто провоцируют на его мелодраматическую интерпретацию.

В трактовке образа Чио-Чио-сан акцент был сделан на передаче сильного духа японской женщины, родившейся в семье самурая и получившей традиционно строгое воспитание. Женщины, которая, в соответствии с идеологией бусидо, должна в первую очередь служить своему супругу и при необходимости без колебаний расстаться с жизнью. В этом плане та внутренняя сила, которую вдохнула в мадам Баттерфляй Жаннат Бактай, была не только глубоко реалистична и оправданна, но и расширила границы понимания традиционной веристской драмы.

В какой-то миг вдруг стало абсолютно ясно, что создатели спектакля вышли за привычные рамки пуччиниевского повествования о трагической судьбе женщины. Они противопоставили на сцене два мира – мир западной цивилизации с присущими ему ценностями и пороками и мир традиционной консервативной восточной культуры. И столкновение этих миров в жизни реальных людей – юной Чио-Чио-сан и циничного Пинкертона, привыкшего «срывать цветы, где только можно», привело к трагедии, не уступающей по силе случившейся полувеком позже трагедии в Нагасаки, где, кстати сказать, и происходит действие оперы.

Вокальная сторона партии Чио-Чио-сан, требующая и нежнейшей акварели лирического сопрано, и глубокого внутреннего драматизма, и свободного владения развитым нижним регистром, нередко становилась камнем преткновения для оперных певиц. Но плотное и в то же время по своей природе лирическое сопрано казахстанской оперной дивы вкупе с сознательно культивируемой ею «техникой артистического исполнения партии» стали залогом очень убедительной вокальной интерпретации центрального образа. Напряженность кульминационных сцен оперы была лишена аффектации человеческих эмоций и повышенно экспрессивного вокального стиля. Сдерживание страстей и внутренняя собранность образа оказались сильной стороной новой постановки «Мадам Баттерфляй». Стал глубже драматизм ситуации, сильнее эмоциональное воздействие музыки Пуччини на слушателя.

В этом смысле можно говорить о том, что образ, созданный одной из самых опытных на сегодняшний день казахстанских исполнительниц партии Чио-Чио-сан, оказался очень близок по своей сути образу, воплощенному в далеких 40-х годах К. Байсеитовой, которая, по рассказам очевидцев, также сумела освободить облик маленькой гейши от мелодраматического налета и излишней театральной патетики. Именно поэтому трагический уход из жизни главной героини воспринимается прежде всего как выполнение нравственного долга и естественное завершение душевных устремлений, не нашедших опоры в реальной жизни.

Роль Пинкертона была интерпретирована на столичной сцене известным итальянским тенором Фабио Армилиато, в репертуар которого этот образ впервые вошел в 1999 году. Чрезвычайно обаятельный и абсолютно раскованный в актерской игре Армилиато как нельзя лучше отразил сущность легкомысленного американского офицера, вскружившего голову наивной девушке. Но если сценическую подачу образа Пинкертона можно считать точным попаданием в цель, то в голосовом плане премьерный вариант исполнения его партии был, на наш взгляд, не всегда достаточно убедительным. В силу ли сложностей климатической адаптации или каких-то иных причин, но голос приглашенного певца звучал глухо, а порой и откровенно форсированно, особенно в первом действии, где он постоянно находится на сцене. Исполнитель смог адаптироваться и реабилитироваться лишь к третьему действию, где хорошо прозвучал в трио и проникновенно спел арию «Прощай, украшенное цветами убежище радости и любви», полную внутреннего драматизма и раскаяния.

Зато трактовка двух других важных оперных персонажей – американского консула Шарплеса (Сундет Байгожин, баритон) и преданной своей госпоже служанки Сузуки (Дина Хамзина, меццо-сопрано) была бе­зупречной и в художественном, и в собственно вокально-исполнительском плане. Выразительная актерская игра, выверенное сценодвижение в комплексе с сильными, яркими в тембровом отношении голосами и гибким, свободным интонированием стали залогом восторженного восприятия этих сценических образов у зрительской аудитории. Как, впрочем, и характеристичных образов Горо и Бонзы, не менее убедительно воплощенных молодым перспективным тенором Рамзаном Балакишиевым (Горо) и басом Болатом Есимхановым (Бонза). Их эпизодическое присутствие на сцене было колоритным и запоминающимся, вносило необходимый контраст в развитие действия, обеспечивая живость и естественность его течения. Как всегда, на высоте был хор (главный хормейстер – заслуженный деятель РК Ержан Даутов).

Важным достоинством премьерной постановки «Мадам Баттерфляй» можно считать то, что она в течение почти трех часов смогла удерживать внимание зрителя. Буквально с первого такта оркестрового вступления к опере и до последней ноты публика находилась во власти великолепной актерской игры и прекрасной музыки. Умение «заинтересовать, пора­зить и растрогать» слушателя – качества, которые сам Дж. Пуччини считал «тремя основными законами театра» – были реализованы в новой постановке «Мадам Баттерфляй» в полной мере и с большим знанием дела.

Этому, несомненно, способствовали отточенное до малейших деталей, драматургически выверенное звучание оркестра под управлением Алана Бурибаева и режиссерская работа итальянского мастера Лоренцо Амато. В раскрытии сюжетного замысла оперы они пошли по традиционному для постановок опер Пуччини пути постепенной драматизации действия. Но акцент был сделан не на внешних проявлениях драматизма, как это часто бывает в сценической трактовке «Мадам Баттерфляй», а на его подспудном, психологически заостренном раскрытии.

Данной задаче соответствовало и сценографическое оформление оперы, осуществленное Эцио Фриджерио и художником по костюмам Франкой Скуарчапино. Основная декорация спектакля – стилизация традиционного японского жилища – отличалась отсутствием излишней декоративности, а имевшая незначительное место в композиции целого этнографическая детализация в виде иероглифов на колоннах дома или разбросанных цветков сакуры носила, скорее, условно-символический характер, так типичный для востока, с одной стороны, и для театрального искусства – с другой.

Несколько ярче этнографичность проявилась в достоверно решенных костюмах героев, однако и здесь элемент внешней декоративности был сведен к минимуму. Впрочем, она фактически отсутствовала и в пластике передвижения актеров по сцене, перед которыми задача точного воспроизведения аутентичности жестов и движений, по всей видимости, не стояла. Все внимание было сосредоточено на драматизме складывающихся на сцене ситуаций и переживаниях главной героини. Поэтому к третьему действию и к финальной сцене зрители буквально не могли шелохнуться, а из глаз женской части публики текли слезы...

Не вызывает никаких сомнений то, что постановка «Мадам Баттерфляй» на сцене Аstana Opera отвечает самым высоким требованиям академической классики, и это высокое качество художественного видения оперного спектакля, судя по осуществленным в последнее время представлениям, стало важной стилевой чертой молодого столичного театра. Есть основания расценивать как важную стилевую черту Аstana Opera и тенденцию к активному и плодотворному сотрудничеству театра с ведущими деятелями зарубежного театрального искусства – дирижерами, режиссерами, хореографами, художниками… Она открыто прослеживается во всех премьерных постановках, имевших место на подмостках Аstana Opera. Но отрадно, что в «Мадам Баттерфляй» ударной силой, обеспечившей высокий уровень художественного результата, стали высококлассные отечественные исполнители. И это дорогого стоит…