Не хлебом единым…

Оказывается, еще в то время существовала особенная традиция трапезы, которую мы сейчас знаем как шведский стол. По словам Веры Никитичны, люди сидели не за столом, а на стульях, а стол стоял в стороне. Хозяин на подносе предлагал гостям выпивку и закуску. Женщины пили крохотными рюмочками. В моде были всевозможные наливки, настойки: на вишне, костянике, смородине, малине.

А еще каждое село славилось своими особыми угощениями.

– Жители села Конюхово поставляли на петропавловский базар чудесный квас, изготовленный из березового сока, маринованные грибы с костяникой. Костяника вообще была в ходу у хозяек того времени, – говорит краевед. – Она добавлялась даже в фарш и к зажаренной курице. Из нее делали сусло к праздничному столу.

А жительницы Соколовки слыли мастерицами в приготовлении блюд из грибов. Из них умудрялись делать даже сладкое угощение. Вкусное печенье делалось из сушеных, толченых лисичек, приправленных маком. Толченые обабки шли в пшенную кашу или на густой крестьянский суп.

– Пшеничные, овсяные, пшенные каши упаривались в чугунках в русской печке, на готовом кушанье сверху появлялась аппетитная коричневая пленка. Очень популярна была пшенная каша со зрелой пареной тыквой. Из тыквы делали также сладкий ароматный напиток, по вкусу он не уступал нынешнему апельсиновому соку. Кстати, не только тыква, но и арбузы, и дыни были постоянно на столе. Бахчой мог похвастать практически каждый крестьянин. Мой дед имел бахчи под Новопавловкой, – вспоминает Вера Яворская. – Были выведены особые сорта, пригодные для нашей области: Трескунец, Любимец хутора Пятигорска. К сожалению, эти сорта не сохранились, да и климат за это время изменился, поэтому бахчи ушли в прошлое. Но раньше на нашем базаре всегда продавались соленые арбузы, приправленные хреном и сахаром. Пельмени делались из трех сортов мяса: говядины, свинины, баранины. Мясо рубилось в особых корытцах особыми сечками. Мой дед не признавал мяса, проверченного на мясорубке, да и мясорубки появились уже позднее. Очень любили у нас холодец, его упаривали в русской печи, разливали по чашкам, добавляя чеснок и хрен. Горчица всегда стояла на столе и придавала вкус и аромат мясным блюдам.

Что еще можно было увидеть на столе у жителей старого Петропавловска?

Хрен с черным ржаным хлебом. Ароматные соусы, приготовленные из щавеля. Бобы и горох, которые считались лакомством. Из гороха готовили и суп, и пюре (горошницу), и даже кисель. Даже в пост поражало многообразие рыбы: щука, стерлядь, налимы, окуни, караси. А из конопли, рыжика, льна делали постное масло.

Про сладкое тоже не забывали. Ароматное варенье из ежевики и других ягод. Домашнее пирожное с толченой черемухой. Вкусные шаньги или шанежки с разно­образной начинкой – морковью, свеклой, творогом, – выпекавшиеся, конечно, в печи. По словам Веры Никитичны, лакомым угощением, которым запасались в том числе и на случай нежданных гостей, были малинки, смородинки, вишенки. Так называли маленькое печенье, которое готовилось на смородиновом, малиновом, вишневом сиропе. Дорогим удовольст­вием был сахар-рафинад. Его продавали большими сахарными головами. От большой головы откалывали кусочки маленькими щипчиками. Сахар был в цене, его ели вприкус­ку к чаю.

– А русские блины! Сколько их надо было напечь, чтобы накормить большую семью. Я помню разгоряченное лицо бабушки, как она, ловко работая ухватами, пекла блины в русской печке, – продолжает рассказ краевед. – Тортов в то время не знали. На десерт были треугольные пирожные со щавелем, ягодами. Конечно, вкусные яства были не каждый день. У бабушки в ларе под замком всегда хранились сладости – песочное печенье, вафли. Она говорила, что надо иметь запас, а то «вдруг какой человек набежит, а у меня его и угос­тить нечем». Если человек переступал порог дома, его надо было обязательно накормить, напоить чаем. Родня была большая, и всех надо было привечать. Для гостя ставился самовар, заваривался чай. У нас были медный самовар и медный поднос. Весело булькала вода в самоваре, клокотал заварочный чайник наверху. Мы, дети, строили рожицы в начищенные бока самовара.

Гость должен был соблюдать определенный этикет. Сразу садиться за стол было неприлично. Нужно было отказаться два-три раза и только после этого проходить к столу. Пили чай из чашек с блюдцами. Когда человек напивался чаем, он переворачивал чашку вверх дном на блюдце.

– Сепараторов в то время не было. Молоко скисало в крынках. Сметану снимали ложками. В ходу была глиняная посуда: крынки, корчаги, бадьи. Не было стеклянных банок. Тесто замешивалось в глиняной корчаге, подмешивалось деревянной веселкой. Ели деревянными ложками, – говорит Вера Яворская. – На стол ставилась большая чашка на всю семью. Первую ложку и кусок мяса съедал отец, а остальные по порядку, по старшинству, запускали ложки в чашку. Если кто-то нарушал очередность, его били ложкой по лбу. Перед едой и после еды обязательно молились. Крошки хлеба бережно собирались в руку и доедались. Хлеб был святым для крестьянина.

Вино на праздничный стол никогда не ставилось в бутылках. Его наливали в графины, графинчики, лафитники. Графины были очень красивые. У нас в семье был графин, внутри которого был петух.

Детство мое прошло в татарском краю. Главным богатством в татарских семьях была посуда, – делится своими историями крае­вед. – Буфет с посудой занимал центральное место в доме. Если посуда разбивалась, мы, дети, собирали осколки, отмывали, складывали в коробки, обменивались ими. Осколки посуды заменяли нам игрушки. Игрушками были и кости из холодца, их называли гильками.

Несколько лет назад наш областной музей организовал выставку посуды из «сокровищниц» татарских домов. Какие чудные сервизы хранятся до сих пор в этих домах! Здесь и мейсенский фарфор, и китайский, и фарфор фабрики Кузнецова из России. Я тоже участвовала в этой выставке. У меня хранится сервиз моей прабабушки, ему более 100 лет. Называется сервиз «Набор для фруктов». Он состоит из шести тарелочек, блюда, вазы. Это не фарфор, а фаянс. По зеленому полю тарелок разбросаны алые маки. Даже без фруктов сервиз смотрится нарядно.

Вера Никитична хорошо помнит, как семья отмечала светлый праздник Пасхи.

– Весь дом был пропитан запахом ванили и корицы. Пышные куличи, сырная пасха, крашеные яйца. Чтобы яйца красиво смотрелись на столе, на блюдо заранее насыпалась земля и в нее сеялись зерна овса, к Пасхе овес прорастал зеленым ковриком. Яйца складывались в эту зелень и очень нарядно выглядели на фоне зелени. На столе обязательно были плюшки, шанежки, пироги, печенье. А вот колбас на столе не было. Это заморское лакомство не прижилось в Сибири. Зато стояли в центре стола целиком зажаренные гуси, молочные поросята, нарезанные кусочками язык и холодец.

Второй день Пасхи, по рассказам моей матери, был днем визитеров. Причем с визитами ходили только мужчины. Накрывался стол с закусками и выпивкой. В дом входил нарядно одетый мужчина. Он оставлял на столе визитную карточку. Выпивал стопку, другую. Поздравлял семью с праздником и, вежливо откланявшись, уходил. Дед в это время тоже ходил с визитом по знакомым.

Гости на праздники собирались большой компанией. Они не просто пили и ели, а пели песни, танцевали, разыгрывали целые сценки. Никто не напивался. У каждого была своя любимая песня. Были свои запевалы, свои танцоры. В каждой семье были гармошка и балалайка. Танцевали «Барыню», трепак, кадриль. На праздники из города выезжали в деревню к родст­венникам. И хотя мой дед всю свою сознательную жизнь прожил в городе, по документам он значился как крестьянин, уроженец села Дубровное Налобинской волости.

Приезжих городских гостей нужно было угостить от души. Обычно угощала вся деревня. Вот такими были наши предки. И работать умели до седьмого пота, и отдыхать могли от души, – говорит Вера Никитична и с легким сожалением добавляет: – Мы все куда-то спешим. Прошло время долгих чаепитий за столом всей семьей. Исчезли русские печки и самовары. Не нужны стали красивые сервизы, они уже не ценятся как раньше. Осталась только память о больших семьях, об обычаях, когда все роднились, собирались за столом всей семьей.