О рисе, хлопке и соляных бурях

Подготовку к вегетационному сезону в Южно-Казахстанском филиале РГП «Казводхоз» начали еще зимой. И речь не только о максимальном наполнении больших и не очень водохранилищ с тем, чтобы сохранить объем паводковых и сточных вод, отремонтировать и очистить каналы.

И. о. руководителя филиала Аскар Кыстаубаев рассказывает, что задолго до начала весенне-полевых работ специалисты на местах, работая в тесном контакте с районными отделами сельского хозяйства и сельскими акимами, собирают сведения о том, какими культурами аграрии намерены засевать поля.

Анализ этой информации поз­воляет определить потребность в поливной воде в вегетационный период. Полученные данные сопоставляют с прогнозом водности, учитывая, что основной объем водных ресурсов регион получает из трансграничных каналов и рек, и дают земледельцам рекомендации, какие культуры сеять, а от каких лучше воздержаться.

Призывы уменьшить посев влаголюбивых культур звучат на протяжении последних лет все чаще и все настойчивее. Дехкан пытаются приучить быть ответственными, прислушиваться к рекомендациям специалистов водного хозяйства, особенно если они звучат в периоды маловодья.

– Июль-август – пик вегетации и полива влаголюбивых культур, – комментирует ситуацию Аскар Кыстаубаев. – Тут и бахча требует полива, и овощи, и хлопчатник, и, конечно, рис. Жара тоже усиливает потребность в поливной воде. В этом году на вегетационный период по межгосударственному каналу «Достык» нам полагается отпуск 490 миллионов кубов воды. В прошлом году было 317 миллионов кубов.

Нам удалось в последние дни увеличить попуски, сейчас по руслу канала со стороны Узбекистана поступает 90 кубометров в секунду. В июле было существенно меньше. Для этого делегация во главе с министром экологии и природных ресурсов выезжала в Узбекистан. Мы встречались с руководством Бассейнового водохозяйственного объединения (БВО) «Сырдарья», обсуждали вопрос увеличения приточности по реке Сырдарье.

На начало августа полито около 35 тыс. га хлопчатника. Между тем в двух самых южных районах области – Мактааральском и Жетысайском – посеяно 88 тыс. га хлопчатника, а эта культура требует по гидромодулю для полива на 1 га 1 литр воды в секунду, то есть попуски по каналу «Достык» должны быть не менее ста «кубов» в секунду.

Самая сложная ситуация с поливом на полях земледельцев сельского округа Жылы су Жетысайского района. Их земли расположены в хвостовой части поливного канала К-21, в котором воды не хватает на всех. Там дополнительно включили водоподачу с 27 имеющихся скважин вертикального дренажа, в которую для снижения минерализации добавляют арычную воду.

На полную мощность пришлось задействовать также канал машинной водоподачи из Шардаринского водохранилища, хотя его объем снизился до критического уровня. Сейчас в водоеме 1,3 млрд кубов воды, что на 700 млн меньше по сравнению с прошлогодним летом. Это во многом результат того, что в Туркестанской области с апреля наблюдался низкий приток воды в Шардаринское водохранилище – 1,291 млрд кубометров вместо прогнозируемых 2,23 млрд.

Неумолимо уровень воды приближается к так называемому «мертвому объему», который определен без малого в один миллиард кубов. Дальнейшее обмеление недопустимо, иначе город Шардара останется без питьевой воды, как это было в 2021 году, давшем отсчет очередному маловодному периоду, имеющему определенную цикличность.

В позапрошлом году город, раскинувшийся на берегу Шардаринского водохранилища, впервые за свою 40-летнюю историю остался без питьевой воды. Шардара – по-прежнему единственный в Туркестанской области город, жители которого пьют воду из открытого источника.

– Шардара мелеет на глазах, – депутат Мажилиса Парламента Болатбек Нажиметдинулы озабочен складывающейся ситуацией, называя ее почти катастрофической. – Не сегодня-завтра встанет дилемма – дать воду населению, чтобы город не остался на «сухом пайке», или направить на спасение сгорающих посевов? С каждым годом нехватка водных ресурсов все ощутимее. Я не раз за последние годы поднимал эту проблему, предлагал резко сократить посевы риса, но так и не вижу системного подхода в ее решении со стороны Минсельхоза и Минэкологии. Нет ни стратегии, ни тактики, ни четких программ, ни ответственных исполнителей. При таком подходе несложно прогнозировать, что нас ждет уже в ближайшей перспективе, если учесть, что 63% годовых лимитов водопользования, причитающихся региону, приходится на трансграничные реки.

Болатбек Нажиметдинулы не исключает, что острый дефицит поливной воды больно ударит по аграриям, скажется на объеме производства сельскохозяйственной продукции и продовольственной безопасности страны в целом. Пока же получается, что государство вкладывает огромные ресурсы, но особой отдачи нет. Уже в сентябре парламентарий намерен инициировать в Мажилисе проведение слушаний по этому вопросу с участием министерств сельского хозяйства, экологии и природных ресурсов.

Аскар Кыстаубаев на своем уровне предлагает незамедлительно провести инвентаризацию орошаемых земель, потому что сейчас, по его утверждению, нет точных сведений, какова их реальная площадь. Некоторые фермеры целенаправленно скрывают эту информацию.

Водники имеют сведения, что к каналам определенной мощности подвязаны существенно большие орошаемые площади. Есть случаи, когда распахивают и поливают земли вдоль каналов, обочин дорог и даже пастбищные угодья, чтобы выращивать на них сельскохозяйственные культуры с использованием поливной воды.

Последний раз инвентаризацию земель проводили в 2009 году. Тогда подача воды была существенно меньше, чем сейчас. Анализ, например, по Туркестанскому магистральному каналу показал, что при подаче поливной воды из расчета на 45 тыс. га площадь орошения оказалась больше почти вдвое. Отсюда и спрос на воду, и стенания земледельцев, что урожай сохнет на корню.

Дефицит воды обостряет и увлечение земледельцев хлопчатником, рисом, являющимися слишком влагозатратными культурами. Время от времени звучат призывы сократить их объемы, а то и вовсе отказаться, но пока особого результата нет.

Несколько лет назад в Южном Казахстане разработали программу диверсификации, в основе которой лежало постепенное сокращение посевов хлопчатника с 94 тыс. до 50 тыс. га. И в первые пару лет площади под влаголюбивой культурой стали реально уменьшаться. Тогда даже подсчитали, что 94 тыс. га хлопчатника дают хлопкоробам возможность получить 3 млрд тенге прибыли, в то время как 15 тыс. га бахчи увеличивают ее до 5 млрд тенге.

Если сократить хлопковое поле до 50 тыс. га, то для его полива понадобится 50 тыс. кубов воды, что обеспечит огромную экономию ресурса. И тогда не придется задействовать машинный канал, вычерпывая воду из Шардаринского водохранилища, не надо будет тратиться на электроэнергию, чтобы включать насосы.

Уже в 2024 году в Туркестанском филиале РГП «Юговодхоз» надеются получить точную карту орошаемых земель и, исходя из нее, рассчитать подачу воды. Тем самым аграрии, зная, что воды не будет или будет определенный объем в определенное время, задумаются о внедрении влагосберегающих технологий, перестав надеяться на «авось», бездумно высевая ту культуру, которой отдают предпочтение без учета внешних факторов и степени риска.

– Общее хлопковое поле в двух самых южных районах республики в этом году планировали на площади 79 тысяч гектаров, а фактически засеяли почти на 10 тысяч гектаров больше, – рассказывает Аскар Кыстаубаев. – Та же история и с рисом. Планировалось в этих же двух районах засеять 274 гектара, а фактически имеем более трех тысяч (!) гектаров. При том что рисоводы знали о том, что предстоит маловодный год, их неоднократно об этом предупреждали. Воду мы получаем с Токтогульского водохранилища, которое работает сейчас в энергетическом режиме, а не вегетационном, как это было раньше. Зимой идет сброс воды для выработки электроэнергии, а летом ее накапливают. Узбекистан тоже испытывает дефицит поливной воды.

Поступающая вода позволяет областному филиалу РГП «Казводхоз» ежедневно поливать примерно 2 тыс. га хлопчатника. Первый полив здесь рассчитывают завершить к концу второй декады августа. И даже кое-какую площадь, примерно 20 тыс. га, до середины сентября полить второй раз.

Классическая технология возделывания хлопчатника предполагает полив сразу после того, как только растения расцветают, каждые пять-семь дней. Хлопкоробы юга вынуждены в массе своей ограничиваться одним-единственным поливом. Второй полив из-за дефицита воды получают далеко не все. Конечно, это отражается на уровне урожайности, но дехкане уже давно смирились и с одним поливом, молясь лишь о том, чтобы на него была вода.

Чтобы хлопковые поля получили хотя бы один раз воду, все каналы и арыки, ведущие на рисовые чеки, перекрыли. Это вынужденная мера, к которой специалисты местного филиала РГП «Казводхоз» прибегают второй раз за всю историю рисоводства.

Впервые все рисовые поля «отрезали» от подачи воды в 2021 году. В тот год накануне посевной всех рисоводов предупредили, что сезон предстоит маловодный, гарантии орошения нет. Более того, все они подписали уведомления, письменно подтвердив, что все риски, связанные с неполучением воды на полив, берут на себя. И после этого смело засеяли рисом порядка трех тысяч га, орошать которые оказалось просто нечем в условиях дефицита водных ресурсов.

Тот урок пошел впрок. В 2022 году южане отвели под рис 274 га, из которых 150 га приходится на Жетысайский и 124 – на Мактааральский районы. Эту площадь посевов обеспечили поливной водой. И как результат, в этом году фермеры не только не сократили посевы влаголюбивой культуры, а, напротив, увеличили по сравнению даже с позапрошлым годом. Несмотря на то что районные акимы согласовали план посева на орошаемых землях и пообещали придерживаться их, чтобы не обострять проблему подачи воды.

Минэкологии и природных ресурсов в связи с маловодностью сократило бассейновой инспекции лимит водопользования на регулярное орошение, и акимату Туркестанской области рекомендовали уменьшить посевы влаголюбивых культур и даже вовсе исключить посев риса в Мактааральском и Жетысайском районах. Но вопреки рекомендациям площади посева риса, например, в том же Мактааральском районе увеличили в 15 раз!

Есть в этом объеме и лепта потомственного рисовода Абдунасира Исмаилова. Руководитель КХ «Али» признается, что на свой страх и риск засеял рисом десять из 17,7 га орошаемой пашни, подписав по весне, так же как и его соседи-рисоводы, «бумагу» о том, что в случае неподачи поливной воды претензий иметь не будет.

– Мой отец был бригадиром рисоводов, традиционно при совхозе «Жана жол» Мактааральского района высевали рис, – издалека начал ответ на мой вопрос о том, что заставляет земледельцев снова и снова возвращаться к рису. – Если рис сажаешь, то тогда четыре года, а то и все пять лет хлопчатник хорошо будет расти, бахча тоже урожайная получится, потому что земля очищается. Это как промывка земли выходит от солей. По соседству с моим полем еще 45 гектаров риса растет. И все владельцы земли расписки дали. У меня друг есть, в бывшем колхозе «Победа» его земли, так вот один только Максим 40 гектаров риса засеял.

В 2023 году посевы риса в целом по стране планировались на площади 83,9 тыс. га, фактически же засеяно 88,107 тыс. га, что почти на 10 тыс. га больше, чем в 2022 году. Тут также следует обратить внимание на то, что Министерство экологии и природных ресурсов неоднократно говорило о необходимости сокращения рисовых посевов.

– Основная проблема у нас в сельском хозяйстве, если глубоко копнуть, это отсутствие учета и даже желания его вести, – считает независимый эксперт Кирилл Павлов. – А раз нет учета, значит, нет специалистов. Нет специалистов – никто не может посчитать себестоимость выращиваемой продукции. Отсюда и все проблемы, касающиеся не только риса или хлопчатника. Если хорошо присмотреться, то иногда картофель, пшеница у нас очень затратными выходят. Не у всех хорошая маржинальность. Что касается риса, то как-то вместе с партнерами из одной американской компании мы составили интерактивную карту, показывающую, где какие каналы, разливы, как мы орошаем пустыню. Рис мы выращиваем без учета расхода воды и тех затрат, которые нам придется вложить в будущем в землю. Надо понимать, что для восстановления земель после риса понадобятся колоссальные средства. Угробить почву – несложно. За довольно короткий срок получится, а вот восстановить будет тяжело. Вместо того, чтобы заниматься остановкой опустынивания и деградации земель, мы высаживаем рис, тратим невероятные объемы воды на ту культуру, от которой нам надо отказаться во имя спасения Арала. Я бы даже сказал, мира на юге, потому что в ближайшие десять лет будет очень напряженная ситуация, вызванная дефицитом воды.

Кирилл Павлов считает, что в Кызылординской области аграриев, занятых сейчас мелкотоварным производством, надо ориентировать на выращивание аридных засухоустойчивых культур. Все силы потратить на то, чтобы спасти один из ценнейших ресурсов – землю и остановить чрезмерный расход воды, хотя рисом давно уже навредили природе. Надо было еще несколько лет тому назад остановить этот эксперимент. Иначе в Кызылорде будет пустыня!

Минэкологии прогнозирует, что к 2040 году дефицит водных ресурсов в Казахстане увеличится почти втрое и достигнет 15 кубических км в год. Рис и хлопчатник как раз из числа тех культур, которые только усугубляют ситуацию.

Кажется, уже ни у кого не вызывает сомнения тот факт, что нам грозит экологическая катастрофа, если не произойдет отказ от риса. Если не научимся ценить воду и не начнем использовать водосберегающие технологии. Уже сейчас ежегодно до 40 тыс. тонн соли поднимается с обнажившегося дна мелеющего Аральского моря. Ветер разносит ее по территориям Туркестанской и Кызылординской областей, вплоть до Ташкента, вредя всему живому.