​Проникновенно о необъяснимом

– «Саломея» – спектакль-размышление о том, где проходит граница между злом и добром, что движет глубинными порывами людей, почему человек поступает так, а не иначе, – объясняет свое режиссерское видение балетмейстер.

Такое понимание произведения стало тем эмоциональным началом, которое пробудило в каждом участнике спектакля желание внес­ти свою краску в волнующе-неоднозначное действо. Как отметила исполнительница роли Саломеи Айжан Мукатова, она порой спорила со своей героиней, где-то не понимала ее, но не уставала импровизировать, создавая пусть спорный, но яркий образ.

Соавторами режиссера можно по праву назвать не только исполнителей главных партий, но и сценографа Ольгу Шаишмелашвили, а также художника по свету Дениса Солнцева. Благодаря содружеству талантов появился спектакль, который стал для зрителей событием ошеломительным и утонченно-завораживающим. Выразительный танец, необычная пластика, своеоб­разное оформление – все это лишь усиливало впечатление от истории о непримиримом поединке света и тьмы, рассказанной языком хореографии.

– Самым важным было погрузиться в стихию человеческих чувств и желаний. Я хотела создать танец эстетичный и в то же время рожденный внутренним импульсом. Для меня было важно, чтобы все гармонировало: музыка, движения, эмоции, и присутствовало полное взаимопонимание с артистами. И я рада, что все это произошло, – делится впечатлениями Мукарам Авахри.

Хореографически балет решен в стиле графической пластики с элементами ориентализма. Особенностью стало и то, что в нем использованы разнообразные техники исполнения – танец на пуантах и босиком.

По мнению Фархада Буриева, ведущего солиста театра, исполняю­щего роль Иоанна, зрителям не стоит принимать «Саломею» как историю, которая всем известна. В хореографию пьесы Мукарам Авахри внесла современный, динамичный и чувственный окрас. Контрастные образы главных героев заставляют зрителей задуматься о тайнах души и где-то узнать самого себя. Рассказывая об особенностях работы над постановкой, Фархад Буриев отметил, что балетмейстер не стремилась раскрывать свой замысел до конца, давая каждому исполнителю возможность осмыслить образ и добавить к нему свой психологический рисунок.

– Я делала акцент не на хореогра­фию, а на экспрессию, энергию и всплеск эмоции. А музыка – импульс, помогающий раскрыть потенциал исполнителя, – подчерк­нула Мукарам Авахри.

Незабываемо и музыкальное оформление балета, в основу которого положен скрипичный концерт современного турецкого композитора Фазила Сая, сочетающего в своем творчестве академические традиции с характерными восточными мотивами. И такое сочетание, по словам критика Джулиана Хэйлока, воспринимается не иначе как сенсация, завораживающая соб­лазнительной чувственностью и ритмическим очарованием.

Доминантой визуальной концепции стали минимализм и монохромность. Свою роль, образно говоря, сыграли машинерии части сцены, выстраивающие вертикальную структуру, которая метафорически изображала разделение общества. Оттеняло кипение страстей и световое решение, усиливающее ощущение надвигающейся трагедии. Причем какого-то вселенского масштаба.

Остроте ощущений способствовало и то, что в представлении участвовали все артисты труппы. Солисты и кордебалет находились в постоянном движении, временами превращаясь в мощный человеческий поток, готовый поглотить раздираемых страстями Ирода и иже с ним. Спектакль создан так, что эффект присутствия «здесь и сейчас» публику прямо-таки наэлектризовывал эмоциями. Кульминацией стал танец Саломеи, который может представить каждый, даже не побывав на спектакле, благодаря тому, что на эту тему создано множество картин, скульптур и музыкальных произведений.

О всепоглощающей страсти Саломеи в театре «Астана Балет» рассказали по-своему. Кто-то из зрителей искренне посочувствовал иудейской царевне, кто-то содрогнулся, кто-то задумался о поединке плоти и духа, а кто-то продолжает размышлять о зашифрованных смыслах театрального послания...