Лесные тропы егеря Курсарина

Каждый день в любую погоду он патрулирует разбросанные лесные околки своего участка – то на автомобиле, то на лошади, а зимой – на снегоходе.

В лесном хозяйстве Жангельды Курсарин, уроженец аула Карсак Зерендинского района, работает с 2005 года. Окончил заочно Бурабайский сельскохозяйственный техникум (ныне Высший колледж лесного хозяйства, экологии и туризма). В профессию же пришел по стопам отца, лесника Ануара Курсарина, много лет отработавшего на Дубравском воспроизводственном участке (кордон Мостовой) Зерендинского района.

Помогая отцу, Жангельды с братьями с детства пропадал в лесу. Глава семьи был заядлым охотником, умелым и метким. Обучал всему, что сам знал, сыновей.

– Умение бить белку в глаз, чтобы шкурку не испортить, – это про моего отца. Он на самом деле мог попасть из мелкокалиберного ружья грызуну прямо в глаз. Охотников в те годы обязывали сдавать государству беличьи шкурки, – рассказывает потомственный лесник.

С юных лет, внимательно слушая отца, Жангельды наблюдал за дикими животными, учился читать следы зверей. Запоминал, когда можно на них охотиться, а когда – ни в коем случае. После школы и армии парень поработал в разных сферах, в том числе и на стройке. Затем устроился в лесхоз. Поначалу трудился лесником, через полтора года стал егерем.

Зона его ответственности – 1 787 га разбросанной лесной территории, часть которой граничит с сандыктаускими лесами. Каждый сезон приносит свои заботы. Нужно постоянно контролировать животный мир на предмет численности, заболеваний, беречь его от браконьеров. Помогают инспекторы и в уходе за лесом, ремонте инфраструктуры.

Лето – особенно напряженная пора для егерей. В это время, помимо ежедневных обходов леса, они бывают заняты заготовкой подкормок для диких животных.

Заготавливают сено, вяжут березовые ветки в веники. Для этого выезжают на лесные деляны, где проводится санитарная рубка деревьев на дрова. Нынче, к примеру, связали 50 тыс. веников. Зерно и соль для подкормки привозят сотрудники Национального парка. Специальные кормушки и так называемые солонцы устанавливают в лесу там, где чаще всего появляются дикие животные.

Зимой, один раз в десять дней, егеря выкладывают в кормушки сено, подвешивают веники, насыпают зерно в специальные емкости. В разных концах участка егеря Курсарина установлено пять кормушек. Первую подкормку сотрудники лесхоза планируют доставить в лес уже в конце ноября.

Жангельды Ануарович улыбается: лесные обитатели уже давно усвоили – если зимой в лес заехал трактор, значит, будет угощение. Пугливые косули и маралы ведут себя осторожно, прислушиваются, наблюдают издали и не сразу подходят к еде. А вот дикие кабаны куда смелее.

Пока кормушки заполняются, они стоят в нетерпеливом ожидании у края леса, почти не таясь. Как только техника отъезжает, а егерь скрывается из виду, кабаны несутся со всех сторон, чтобы полакомиться зерном.

В местных лесах обитают лоси, косули, маралы, дикие кабаны, лисы, зайцы и другая живность. А вот волков нет. Однажды, объезжая участок на лошади, егерь заметил следы рыси с двумя котятами – четкие, свежие, они вели в заросли камыша. Видимо, услышав приближающиеся шаги, мать увела детенышей в укрытие. Жангельды не стал их тревожить.

Учет животных егеря проводят обычно весной: отслеживают по следам, делают прогоны. Барсуков, лис и других мелких животных определяют по их жилищам, свежим норам и характерным следам вокруг них.

– Следы животных многое способны рассказать, – говорит Жангельды Курсарин. – Какое животное, куда и давно ли прошло... Даже то, как оно себя чувствует.

Профессионал определяет по форме следа, другим характерным признакам хромающего или заболевшего зверя. Лисы, например, могут страдать таким заболеванием, как стригущий лишай, вызывающий выпадение шерсти. В таких случаях егерь оставляет возле следов, а лучше рядом с норой – специальные таблетки, которые помогают вылечить заболевание.

Но лес – это не только звери, а прежде всего деревья. Поэтому, заметив во время обхода надломленное ветром или поврежденное шелкопрядом дерево, Жангельды передает эту информацию коллегам. Как правило, егеря помогают лесникам и в посадке молодого леса, следят за противопожарной безопасностью. Работать в команде всегда легче, ведь цель одна – сохранить лес.

Жангельды Курсарин непременно остановит любую машину, выезжающую из леса, и пустую, и груженную дровами. У водителя последней обязательно проверит разрешительные документы. В таких случаях он непреклонен: порядок есть порядок.

Летом в лесу много людей – отдыхающие, ягодники, грибники... Жангельды Ануарович со всеми здоровается, без устали напоминает о правилах поведения в лесу: не мусорить, не разжигать костры, тщательно тушить окурки. Пожарная безопасность начинается с малого.

Браконьеры в Нацпарке теперь редкость. Но егеря не теряют бдительности: лес требует постоянного присмотра.

Жангельды Курсарину остался год до выхода на пенсию. Если получится, готов поработать еще, благо в плане опыта есть чем поделиться с молодежью.

Они с женой вырастили трех дочерей, которые также чувствуют себя в лесу свободно, умеют легко ориентироваться по приметам. Каждая не раз бывала с отцом на обходах.

Дочь Карлыгаш вспоминает:

– Папа каждый раз приносил из леса что-нибудь интересное. То ежика потерявшегося подберет, то ягоды с грибами. Мы с сестрами ждали его с работы с нетерпением. Нас, дочерей, он воспитывал как мальчишек. Мы умеем пасти скот, ездить на лошади, водить машину. А я даже стрелять из ружья умею. Всему этому он нас научил.

К слову, сам Жангельды Ануа­рович – единственный из десятерых братьев и сестер, кто продолжил отцовскую стезю.

– В детстве в лесу мы пропадали все, особенно летом. В то время у лесников был план по сбору сосновых шишек и вишневых косточек на семена. Отец, скорее всего, поставленные планы всегда выполнял и перевыполнял, а вот мои братья, похоже, еще тогда решили, что косточки да шишки – не их стихия, – улыбается собеседник.

А он в лес вернулся. Потому что тот стал для него не просто работой, а частью жизни.