Мой город

Я видела его разным в разные годы. Когда-то, в 90-е, это был подзапущенный городок, где и пойти-то было некуда, разве что в гости. Заброшенные парки, грустные, особенно в осенне-зимний период, коробки-дома, на которых изломанными конструкциями торчали былые ориентиры знаковых магазинов. В некоторые районы и попадать было страшновато – ни уличного освещения, ни тротуаров.

В нулевые город стал потихоньку преображаться. Зацвели цветы на клумбах, забили долго молчавшие, забитые мусором фонтаны. Расчис­тили парки. Помню свой восторг, когда в 2007-м вернулась домой спус­тя три месяца из дальней поездки и увидела первый «настоящий» торговый центр! На долгое время он стал средоточием если уж не культурной (как-то пошло приравнивать культуру к гуляниям пусть даже и по сверкающим новомодным магазинам), то уж точно молодежной жизни Шымкента.

Конечно, не все сразу стало идеально. Дороги еще долго были слабым местом города, да и сейчас кое-где можно «оставить» ходовку автомобиля. Хорошо помню и свое разочарование, когда пару-тройку лет назад приехала погостить к родителям и увидела, что до их улицы порядок и чистота так и не добрались. Так было горько за свой дворик, за окрестные уголки. Но понимала: виноваты не городские власти, а в первую очередь сами горожане.

А в этом году Шымкент меня поразил. Он стал тем городом, куда я хотела бы возвращаться еще чаще. Скверы – и в них фонтаны. Фонтаны всюду – нынешний аким, говорят горожане, обожает их. Очень правильное решение: город, в котором летом жара может достигать 50 градусов, остро нуждается в живительной влаге. На улицах чисто! И не потому что убирают (а убирают и так постоянно), а потому что, верю в это, шымкентцы стали любить свой город.

И даже мой двор детства стал лучше, чище и уютнее. Он всегда был полон детей, гомонящих на детской площадке с раннего утра. Распахиваешь окно, а оттуда: «Ата-а-а, әже-е-е!» – звенит детский голосок. Бабушка или дедушка свешиваются спешно из окна, а им: «Я вас люблю!»

Шымкент вообще удивителен в своем языковом многообразии. С тех же детских площадок: «Хелп ми, хелп, достар!» или «Абайла, пол  – это лава!» Бежит по улице ватага совсем мелких пацанов, перекрикиваясь, и тут их заводила выдает: «Қаз көреміз, полетели!»

Я сама была такой же в эти годы. В садике, благодаря воспитательнице тете Оле (подозреваю, она была совсем не Олей) выучила узбекский, болтала на нем и дома, и во дворе. Потом, когда в город стали съезжаться кандасы, знание этого языка мне очень пригодилось – общалась на непереводимом миксе казахского и узбекского, параллельно уча ребятишек из новоприбывших семей русским словам.

И еще из детского: 8 Марта соседский внук вылетает на лестничную площадку, бабушка ему говорит, кивая на нас с мамой: «Поздравь соседок, это же женщины». Мальчик сдвигает брови и таким непререкаемым тоном: «Я сегодня уже поздравлял женщин, почему я должен еще и других поздравлять?»

Понятно, что я смотрю на все эти трогательные зарисовки, цветущие деревья влюбленными в свой город глазами. Чего и вам желаю: у каждого из нас есть места силы, уюта, надежности, где дышится легче.