Нынешний «Эксперт-совет» посвящен экономическому развитию Казахстана. Президент наметил переход к конкурентной, диверсифицированной и социально ориентированной экономике, подчеркнул важность создания для этого благоприятной среды.
Как эксперты оценивают текущую социально-экономическую ситуацию в республике, с чего нужно начинать и какие наиболее серьезные проблемы могут препятствовать реформам?
Мейрам Кажыкен, доктор экономических наук
Проблема подавляющего большинства стран, в том числе и Казахстана – высокий уровень неравенства населения по доходам. Одна из его форм – когда низкооплачиваемый работник получает зарплату в десятки раз меньше, чем топ-менеджер. Такое положение дел заметно не только в компании, но и выходит за ее пределы.
В ряде стран ОЭСР на законодательном уровне определена «вилка» – разница зарплат внутри компании. Значит, есть пробелы в нашем законодательстве.
У нас к неравенству доходов надо добавить низкий уровень зарплат. Нет смысла утверждать очевидную истину, что зарплата – ключевой фактор благосостояния.
Ради нее человек работает, порой рискует жизнью и здоровьем, соглашаясь на опасные и вредные условия. И, по сути, январские беспорядки были проявлением недовольства народа низким уровнем доходов. О проблеме «кричат» работники, знают в Правительстве, но она не решается годами.
По статистике, в 2021 году средняя заработная плата в Казахстане составила 212 тыс. тенге. Достоверность – на совести статистики, неизвестно, как она учитывает ежемесячные доходы трех миллионов самозанятых.
А Правительство на протяжении многих лет лишь обещает начать процедуры по ратификации Конвенции Международной организации труда № 131 «Об установлении минимальной заработной платы с особым учетом развивающихся стран». Воз, как говорится, и ныне там.
В чем особенность конвенции? В том, что страна, ратифицировавшая ее, определяет размер минимальной заработной платы (МЗП) по законодательно установленной методике, которая, в свою очередь, должна быть согласована тремя сторонами социального партнерства: работодателями, профсоюзами и государством. Все стороны равноправны и добровольно вовлечены в процесс.
Просто так, наобум, устанавливать МЗП нельзя. Это довольно сложный процесс. Профсоюзы разработали и внесли в Правительство предложения по всем деталям методики оценки и порядка установления. Они учитывают интересы всех сторон: работнику зарплата должна обеспечивать достойную жизнь, предпринимателю – возможность инвестировать, а государству – доверие граждан.
Заработная плата служит своеобразной «силой», связывающей между собой экономику и социальную сферу. Я бы сравнил их с двумя сторонами одного целого.
Если в экономике имеются проблемы, они отразятся на «социалке», и наоборот – нерешенные социальные проблемы сдерживают развитие экономики. Поэтому надо понимать балансирующую роль заработной платы: то, что для предпринимателей расходы, для работников – доходы. На основе такой взаимозависимости и надо решать главную задачу казахстанского общества – создание новой модели экономики.
Президент Касым-Жомарт Токаев заявил, что мы будем строить социально ориентированную рыночную экономику. К таким типам относятся экономики стран ЕС. Давайте посмотрим, как там взаимодействуют социальная сфера и экономика. Иными словами, как правительствам удается достичь, с одной стороны, устойчивого развития рынка, в котором доминирует малое и среднее предпринимательство, а с другой – роста благосостояния населения при низком уровне неравенства доходов?
Ответ удивительно прост: в этих странах эффективно функционируют институты социального партнерства! Да, именно социальные партнеры совместно находят согласованное решение любого вопроса, который поднимет хотя бы одна сторона.
Механизм несложный, но, чтобы он заработал и у нас, потребуется основательно потрудиться всем сторонам. В Казахстане государство все решало и продолжает решать единолично. Это факт, который сложно опровергнуть.
Не наведя порядка в институте социального партнерства, не подкрепив его законом «О социальном партнерстве» и не сделав социальный диалог первейшим принципом принятия согласованных решений, прежде всего, по самым сложным вопросам развития экономики и социальной сферы, нам не удастся обеспечить прогресс в формировании нового общества.
Казахстанская модель экономики создавалась в 1990-е годы, я ее называю «перераспределительной» моделью. Первые десять лет она работала эффективно: добывали и экспортировали природные ресурсы (нефть, уголь, руды и прочее), поддерживали предприятия первичного и вторичного передела, продукция которых относится к сырьевым товарам.
Главное – пополнялся и даже переполнялся бюджет. Это радовало власть, которая пребывала в эйфории финансового «всемогущества». Торжествовали и олигархи.
Однако два глобальных кризиса 2008 и 2014 годов, а также ряд менее разрушительных внешних шоков обнаружили опасную неустойчивость системы – экономика оказалась чрезвычайно неадаптивной к изменениям внешних и внутренних условий. Она и сегодня может в любой момент обрушиться, например, от резкого изменения настроения крупного олигархического капитала.
Ясно, что нельзя решить фундаментальные проблемы только обновлением стратегий, программ, проектов или целой политики. Да, это важные экономические институты, но они, как рекомендуют современные институциональные экономисты с мировым именем, должны гибко адаптироваться под новые обстоятельства, под непрогнозируемо изменившиеся условия.
Все наши усилия будут напрасными без радикального обновления самой модели. Именно под новую модель экономики и социальной системы, под их единую стержневую ось выстраивается каркас экономических и социальных политик и программ. Несущим элементом конструкции самих институтов, как я уже говорил, должен быть институт социального партнерства.
Если так, то ясно, что даже сотни умных голов, генерирующих тысячи уникальных идей, не создадут работоспособную систему, если будут расходиться в видении цельной модели. К сожалению, пока впустую растрачиваются ограниченные ресурсы, необходимые для реформ: интеллект, финансы, время и, главное, доверие населения.
Независимые профсоюзы пытаются делать что-то полезное по ряду аспектов. Недавно 17 тыс. членов профсоюзов подписали петицию о ратификации Конвенции № 131, подготовили другие достаточно проработанные предложения, которые сегодня находятся в кабинетах Правительства. Надеюсь, после трагических событий, которые, видимо, и должны были случиться, чтобы власть обратила внимание на то, что ей есть с кем вести диалог, к предложениям профсоюзов отнесутся ответственно. Ведь раньше они попросту отправлялись на полку и пропадали в недрах министерств.
В Казахстане ничего не изменится, пока не изменятся модель экономики и все мы – гражданское общество. То, что делается сейчас, это расчистка для новых экономических реформ.
Требуется радикальная и мощная стержневая идея, вокруг которой будет выстраиваться, по сути, единая социальная и экономическая модель. Так в свое время поступил профессор Людвиг Эрхард, которому доверили пост министра экономики в послевоенной Германии. Он вытащил страну из кризиса, отбросив авторитарную и построив социально-ориентированную модель экономики, которая эффективно работает до сих пор. Убежден, такая идея есть и в Казахстане, просто ее пока не хотят замечать.
Как эксперты оценивают текущую социально-экономическую ситуацию в республике, с чего нужно начинать и какие наиболее серьезные проблемы могут препятствовать реформам?
Мейрам Кажыкен, доктор экономических наук
Проблема подавляющего большинства стран, в том числе и Казахстана – высокий уровень неравенства населения по доходам. Одна из его форм – когда низкооплачиваемый работник получает зарплату в десятки раз меньше, чем топ-менеджер. Такое положение дел заметно не только в компании, но и выходит за ее пределы.
В ряде стран ОЭСР на законодательном уровне определена «вилка» – разница зарплат внутри компании. Значит, есть пробелы в нашем законодательстве.
У нас к неравенству доходов надо добавить низкий уровень зарплат. Нет смысла утверждать очевидную истину, что зарплата – ключевой фактор благосостояния.
Ради нее человек работает, порой рискует жизнью и здоровьем, соглашаясь на опасные и вредные условия. И, по сути, январские беспорядки были проявлением недовольства народа низким уровнем доходов. О проблеме «кричат» работники, знают в Правительстве, но она не решается годами.
По статистике, в 2021 году средняя заработная плата в Казахстане составила 212 тыс. тенге. Достоверность – на совести статистики, неизвестно, как она учитывает ежемесячные доходы трех миллионов самозанятых.
А Правительство на протяжении многих лет лишь обещает начать процедуры по ратификации Конвенции Международной организации труда № 131 «Об установлении минимальной заработной платы с особым учетом развивающихся стран». Воз, как говорится, и ныне там.
В чем особенность конвенции? В том, что страна, ратифицировавшая ее, определяет размер минимальной заработной платы (МЗП) по законодательно установленной методике, которая, в свою очередь, должна быть согласована тремя сторонами социального партнерства: работодателями, профсоюзами и государством. Все стороны равноправны и добровольно вовлечены в процесс.
Просто так, наобум, устанавливать МЗП нельзя. Это довольно сложный процесс. Профсоюзы разработали и внесли в Правительство предложения по всем деталям методики оценки и порядка установления. Они учитывают интересы всех сторон: работнику зарплата должна обеспечивать достойную жизнь, предпринимателю – возможность инвестировать, а государству – доверие граждан.
Заработная плата служит своеобразной «силой», связывающей между собой экономику и социальную сферу. Я бы сравнил их с двумя сторонами одного целого.
Если в экономике имеются проблемы, они отразятся на «социалке», и наоборот – нерешенные социальные проблемы сдерживают развитие экономики. Поэтому надо понимать балансирующую роль заработной платы: то, что для предпринимателей расходы, для работников – доходы. На основе такой взаимозависимости и надо решать главную задачу казахстанского общества – создание новой модели экономики.
Президент Касым-Жомарт Токаев заявил, что мы будем строить социально ориентированную рыночную экономику. К таким типам относятся экономики стран ЕС. Давайте посмотрим, как там взаимодействуют социальная сфера и экономика. Иными словами, как правительствам удается достичь, с одной стороны, устойчивого развития рынка, в котором доминирует малое и среднее предпринимательство, а с другой – роста благосостояния населения при низком уровне неравенства доходов?
Ответ удивительно прост: в этих странах эффективно функционируют институты социального партнерства! Да, именно социальные партнеры совместно находят согласованное решение любого вопроса, который поднимет хотя бы одна сторона.
Механизм несложный, но, чтобы он заработал и у нас, потребуется основательно потрудиться всем сторонам. В Казахстане государство все решало и продолжает решать единолично. Это факт, который сложно опровергнуть.
Не наведя порядка в институте социального партнерства, не подкрепив его законом «О социальном партнерстве» и не сделав социальный диалог первейшим принципом принятия согласованных решений, прежде всего, по самым сложным вопросам развития экономики и социальной сферы, нам не удастся обеспечить прогресс в формировании нового общества.
Казахстанская модель экономики создавалась в 1990-е годы, я ее называю «перераспределительной» моделью. Первые десять лет она работала эффективно: добывали и экспортировали природные ресурсы (нефть, уголь, руды и прочее), поддерживали предприятия первичного и вторичного передела, продукция которых относится к сырьевым товарам.
Главное – пополнялся и даже переполнялся бюджет. Это радовало власть, которая пребывала в эйфории финансового «всемогущества». Торжествовали и олигархи.
Однако два глобальных кризиса 2008 и 2014 годов, а также ряд менее разрушительных внешних шоков обнаружили опасную неустойчивость системы – экономика оказалась чрезвычайно неадаптивной к изменениям внешних и внутренних условий. Она и сегодня может в любой момент обрушиться, например, от резкого изменения настроения крупного олигархического капитала.
Ясно, что нельзя решить фундаментальные проблемы только обновлением стратегий, программ, проектов или целой политики. Да, это важные экономические институты, но они, как рекомендуют современные институциональные экономисты с мировым именем, должны гибко адаптироваться под новые обстоятельства, под непрогнозируемо изменившиеся условия.
Все наши усилия будут напрасными без радикального обновления самой модели. Именно под новую модель экономики и социальной системы, под их единую стержневую ось выстраивается каркас экономических и социальных политик и программ. Несущим элементом конструкции самих институтов, как я уже говорил, должен быть институт социального партнерства.
Если так, то ясно, что даже сотни умных голов, генерирующих тысячи уникальных идей, не создадут работоспособную систему, если будут расходиться в видении цельной модели. К сожалению, пока впустую растрачиваются ограниченные ресурсы, необходимые для реформ: интеллект, финансы, время и, главное, доверие населения.
Независимые профсоюзы пытаются делать что-то полезное по ряду аспектов. Недавно 17 тыс. членов профсоюзов подписали петицию о ратификации Конвенции № 131, подготовили другие достаточно проработанные предложения, которые сегодня находятся в кабинетах Правительства. Надеюсь, после трагических событий, которые, видимо, и должны были случиться, чтобы власть обратила внимание на то, что ей есть с кем вести диалог, к предложениям профсоюзов отнесутся ответственно. Ведь раньше они попросту отправлялись на полку и пропадали в недрах министерств.
В Казахстане ничего не изменится, пока не изменятся модель экономики и все мы – гражданское общество. То, что делается сейчас, это расчистка для новых экономических реформ.
Требуется радикальная и мощная стержневая идея, вокруг которой будет выстраиваться, по сути, единая социальная и экономическая модель. Так в свое время поступил профессор Людвиг Эрхард, которому доверили пост министра экономики в послевоенной Германии. Он вытащил страну из кризиса, отбросив авторитарную и построив социально-ориентированную модель экономики, которая эффективно работает до сих пор. Убежден, такая идея есть и в Казахстане, просто ее пока не хотят замечать.
