Оглянись, незнакомый прохожий

Издательство Meloman Publishing, издав книгу за свой счет, поставило ее в одноименном магазине на отдельной авторской полке.

Ее автор – недоучившийся режиссер-документалист, который сейчас пишет по своей книге киносценарий фильма про ядерный полигон.

– В 1994 году я поступил в Казахский институт театра и кино имени Жургенова, когда там открылась первая в Казахстане мастерская режиссеров-документалистов, – рассказывает Канат. – Вели ее два мастера – Сергей Азимов и Бахыт Каирбеков. Проучил­ся почти три года, был круглым отличником, потому что все свободное время проводил в библиотеке. Но в связи с разными обстоятельствами (разочаровался в себе как в будущем режиссере и так далее) ушел из института.

Потом лет 20 работал в сфере обучения и развития персонала, но тяга к творчеству, как выяснилось, не умерла. Когда разменял пятый десяток, захотелось вдруг хоть как-то соприкоснуться с ним. Я читал как-то биографию Микеланд­жело, где есть очень классные слова: он стал художником не потому, что мог стать им, а потому, что не мог не стать им. И у меня появилось что-то похожее – непременно поделиться с кем-то своими историями. Одна из них – о последних годах сущест­вования страны под названием СССР, о городе Семипалатинске как символе той эпохи, безжалостной и одновременно сентиментальной, и о своих сверстниках – пацанах конца 80-х.

Мы были разными – хулиганис­тыми и авантюрными, бесхит­ростными простаками и пронырливыми ловкачами, но у всех восьмидесятников было одно общее – понятие пацанской чести. Дрались один на один до первой крови, и толпой никто не набрасывался. И вдруг в 90-х это все стало исчезать. Появились люди, которые могли бить лежачего, «лохануть» другого считалось почти геройством. Вот так мы стали очередным потерянным поколением, но это была особая его разновидность. Если уж навешивать ярлыки, то лучше мое поколение назвать брошенным. И мне кажется, нынешние войны – это следствие тех лет. Мне не верится, что пацаны из 80-х воюют по разные стороны баррикад, но это именно они, потому что 80 процентов славян и евреев из Семипалатинска после развала Союза разъехались в разные концы света. Те, которые тогда сидели за одной партой, жили в одном дворе, стали вдруг врагами. Поэтому мне и захотелось однажды рассказать о том времени, на которое пришлась моя юность. В нем было много плохого, но и хорошее тоже было.

Это сейчас мы осознаем, что есть отдельно казахи, украинцы, евреи, русские, а тогда мы все были просто семипалатинцы, по-настоящему никто не зацик­ливался на национальности, если и обзывались, то беззлобно, – продолжает Канат. – Например, Арман, один из героев, посмот­рев фильм «Судьба человека», тыкает в друга Галыма палкой: «Сдавайся, я русский солдат». А тот поправляет его: «Ты не русский, ты советский». Поэтому я и рассказываю историю Семипалатинска тех лет, когда и Иртыш был шире, и лес был целее, люди – добрее, а все подростки дружили между собой.

Одним из главных героев книги является сам город Семипалатинск (Семей), известный тем, что здесь жили в разное время люди, оставившие яркий след в истории и литературе. Это Абай и, конечно, Федор Достоевский, который, как он писал, промерз здесь, в Семипалатинске, «до самого сердца». Писатель снимал комнату в доме почтальона Ляпухина, где теперь располагается музей Достоевского.

Сейчас в этом городе нет многого из того, что описано в книге Каната Есмагамбетова. Например, речного вокзала, построенного в форме океанского лайнера, когда по Иртышу между Семипалатинском и Усть-Каменогорском ходили два теплохода – «Чокан Валиханов» и «Семипалатинск».

Также автор рассказывает о реликтовом боре Прииртышья. В годы его детства и юности он, по его словам, не горел никогда.

– А теперь ежегодные страшные пожары стали нормой, – говорит он. – Летом 2023 года, как известно, там погибла целая бригада лес­ников. Началось все с того, что в 90-х годах с наступлением новой жизни разрешили использовать этот бор для бизнеса, а потом, когда он начал редеть, разрешено было рубить только там, где часть деревьев была задета пожарами. И предприимчивые люди стали его специально поджигать.

Фоном рассказанной в книге истории о подростках 80-х является ядерный полигон под Семипалатинском. Со слов Каната Есмагамбетова, самый большой в мире, его территория больше современного Израиля.

– Каждая семипалатинская семья сталкивалась с этой трагедией, – заверяет автор киноповести. – Одна из героинь книги – девочка Еркежан Муканова. Она практически не говорит, может только мычать, учителя ей просто рисуют тройки. Одноклассники втихаря обзывают Еркежан деревом или жертвой полигона. В том же классе учится парнишка по фамилии Ермаков, у которого одна рука нормальная, а другая – как у младенца. Таких детей с разными патологиями в Семипалатинске было много, они были практически в каждом классе. Сейчас такое обучение называют инклюзивным, а тогда это было реалиями нашей жизни.

Фрагмент из книги «По ту сторону реки»: «Отец Армана рассказывал, что в детстве видел «гриб» (ядерный) своими глазами. Они с младшим братом и матерью жили в поселке Знаменка. Как-то к ним пришли военные и попросили не покидать дома. Они налили всем по стакану водки, даже женщинам и детям постарше. Отец Армана тоже просил, но ему не дали. Мал, мол, еще. Когда военные ушли, весь поселок высыпал на улицу. Увидев «гриб», взрослые и дети радовались, хлопали в ладоши и прыгали (большинство из них «отпрыгались» в следующие несколько лет). С того момента в Семипалатинской области (а также близлежащих Карагандинской и Павлодарской) начали рождаться дети, которые могли продолжить свое существование только в качестве темы для научной монографии или «рыбки в аквариуме» – мертворожденных детей с различными мутация­ми заспиртовывали в колбах. Здоровые, казалось бы, мужики выходили покурить, а потом их находили повесившимися в сарае. Какая-нибудь девочка могла расти со всеми вместе, но в один момент переставала. Умом она была в десятом классе, а ростом – в третьем. С виду совершенно обычные люди казались таковыми, пока не снимали варежку или носок».

– Сейчас я работаю над сценарием для короткометражного художественного фильма про ядерный полигон, который перекликается с этой историей, – сообщил Канат Есмагамбетов.

Эргали Гер, редактор журнала «Хан-Тенгри», где был опубликован фрагмент из повести «По ту сторону реки», отметил, что Советский Союз описан в книге в деталях. Одна из них – совершенно одинаковый быт всех советских людей. В одной из таких деталей он, например, узнал гараж своего башкирского тестя. Но есть в книге, по словам журналиста, и то, что сегодня встречается все реже, – реальная дружба между людьми.

– Я очень люблю произведения вечного романтика Скотта Фиц­джеральда, – сказал автор повести «По ту сторону реки». – Он в них пытается вернуться в прошлое, где у него все девушки молодые, войны нет, а шампанское льется рекой. Вот и я тоже хочу современных читателей попросить оглянуться в прошлое, чтобы они посмотрели на ту жизнь, которая была, и сравнили ее с той, что есть сейчас, когда сбросили с парохода современности все, что созвучно слову «человечность». Мне хочется, чтобы люди хотя бы на миг вернулись в то время, когда они еще были пацанами – честными по отношению к самим себе и миру – и задумались о тех метаморфозах, которые произошли с ними. И может быть, прочитав книгу, кто-то сделает выводы. Я отнюдь не ностальгирую по советскому прошлому. Сейчас, вспоминая его, одна часть людей говорит, что все там было плохо, другая – что все было хорошо, а я в своей повести постарался рассказать честно: было и хорошее, и плохое.