Казахская музыкальная культура, гениальная в своей простоте и одновременно сложности, отличается такими же неповторимыми драгоценными особенностями. Сегодня я хочу познакомить читателя с очень древним, но эффектно реконструированным казахским инструментом – жетигеном.
Все казахские народные струнные инструменты – и смычковый кобыз, и универсальный шертер, и щипковые домбра и жетиген – в стародавние времена выдалбливались из цельного куска дерева. Интересно, что на самых ранних образцах корпус инструмента был вообще открыт, без деки. Потом появились деки из сыромятной кожи, которая так и осталась на шертере и кобызе. Позднее уже стали закрывать корпус деревянной декой. Так сложился облик современной домбры.
Однако если заглянуть еще глубже в историю рождения музыкальных инструментов, то эволюция, по-видимому, шла от простейшего монохорда, то есть однострунного инструмента (каковым, может быть, был лук охотника) по пути увеличения количества струн и, соответственно, звуков. Убедительным примером тому служит один из самых древних в мире инструментов – арфа, лира или, как ее еще называли, кифара Древней Греции. Почти у всех народов мира были прототипы арфы самых различных конструкций. Причем не только вертикальные, но и горизонтальные или «лежащие арфы», как их называли. У казахского народа таким прототипом является казахская адырна.
Много общего в жизни, быту, обрядах, культуре и музыкальном инструментарии тюркских народов. Например, в этнографических музеях Москвы и Петербурга, основанных еще в ХVIII веке, да и в современных областных музеях, можно встретить многострунные «лежащие арфы», бытовавшие с древних времен у марийцев, удмуртов, тувинцев, хакасов, хантов, манси, бурят, всех сибирских народов. Любопытно, что в названиях подобных инструментов у многих народов присутствует корень «семь» (естественно, на свой языковой лад): етеге, етеган, ятага, джетиган… У казахов это жетиген, где жети – семь, а ген, аган, ан – голос, пение. Получается, «семь поющих струн».
Дошедшая до нас легенда гласит, что в стародавние времена, в тяжелую годину джута, когда в лютую зиму ледяной панцирь не позволял животным достать травы, и скот гиб тысячами, пришел голодомор. У одного аксакала было семеро сыновей. И когда от голода умер старший сын, он взял сухое дерево, натянул одну струну и отозвалась она в его руках печальным кюем «Карагым» («Родной мой»). Когда умер второй сын, натянул старик вторую струну и родился кюй «Канат сынар» («Разбитое крыло»). В память о третьем сыне родился кюй «Кумарым» («Любимый мой»). Четвертый кюй получил название «От сонер» («Погасшее пламя»), пятый – «Бакыт кошти» («Утерянное счастье»), шестой – «Кун тутылды» («Затмившееся солнце»). А последнему сыну аксакал посвятил кюй «Жети баламнан айрылып куса болдым» («Горе от утраты семи сыновей»). И эти Кюи дошли до нашего времени под названием «Жетигенным жетеуы» («Семь кюев жетигена»).
В 1966 году талантливый музыкальный мастер Оразгазы Бейсембаев, желая вернуть к жизни жетиген, реставрировал по описанию в журнале «Сибирский вестник» 1818 года издания казахский инструмент. Его реконструкция предельна проста – деревянный корпус перевернутой корытообразной формы, струны из конского волоса, натянутые от руки. Для настройки струн мастер, как и положено, подставил передвигающиеся асыки. К слову, подобный принцип настройки инструмента сохранился отчасти и на домбре путем передвижения подставки верхнего порожка «шайтан тиек».
Путем сравнительного анализа родственных старинных жетигенов, получивших дальнейшее конструктивное развитие, инструментальные мастера осуществили его реконструкцию. И сегодня казахский жетиген является не только эстетическим украшением современного фольклорного ансамбля, но и существенно обогащает его партитуру.
Юрий АРАВИН, музыковед, заслуженный деятель искусств РК, кавалер ордена «Парасат»
Все казахские народные струнные инструменты – и смычковый кобыз, и универсальный шертер, и щипковые домбра и жетиген – в стародавние времена выдалбливались из цельного куска дерева. Интересно, что на самых ранних образцах корпус инструмента был вообще открыт, без деки. Потом появились деки из сыромятной кожи, которая так и осталась на шертере и кобызе. Позднее уже стали закрывать корпус деревянной декой. Так сложился облик современной домбры.
Однако если заглянуть еще глубже в историю рождения музыкальных инструментов, то эволюция, по-видимому, шла от простейшего монохорда, то есть однострунного инструмента (каковым, может быть, был лук охотника) по пути увеличения количества струн и, соответственно, звуков. Убедительным примером тому служит один из самых древних в мире инструментов – арфа, лира или, как ее еще называли, кифара Древней Греции. Почти у всех народов мира были прототипы арфы самых различных конструкций. Причем не только вертикальные, но и горизонтальные или «лежащие арфы», как их называли. У казахского народа таким прототипом является казахская адырна.
Много общего в жизни, быту, обрядах, культуре и музыкальном инструментарии тюркских народов. Например, в этнографических музеях Москвы и Петербурга, основанных еще в ХVIII веке, да и в современных областных музеях, можно встретить многострунные «лежащие арфы», бытовавшие с древних времен у марийцев, удмуртов, тувинцев, хакасов, хантов, манси, бурят, всех сибирских народов. Любопытно, что в названиях подобных инструментов у многих народов присутствует корень «семь» (естественно, на свой языковой лад): етеге, етеган, ятага, джетиган… У казахов это жетиген, где жети – семь, а ген, аган, ан – голос, пение. Получается, «семь поющих струн».
Дошедшая до нас легенда гласит, что в стародавние времена, в тяжелую годину джута, когда в лютую зиму ледяной панцирь не позволял животным достать травы, и скот гиб тысячами, пришел голодомор. У одного аксакала было семеро сыновей. И когда от голода умер старший сын, он взял сухое дерево, натянул одну струну и отозвалась она в его руках печальным кюем «Карагым» («Родной мой»). Когда умер второй сын, натянул старик вторую струну и родился кюй «Канат сынар» («Разбитое крыло»). В память о третьем сыне родился кюй «Кумарым» («Любимый мой»). Четвертый кюй получил название «От сонер» («Погасшее пламя»), пятый – «Бакыт кошти» («Утерянное счастье»), шестой – «Кун тутылды» («Затмившееся солнце»). А последнему сыну аксакал посвятил кюй «Жети баламнан айрылып куса болдым» («Горе от утраты семи сыновей»). И эти Кюи дошли до нашего времени под названием «Жетигенным жетеуы» («Семь кюев жетигена»).
В 1966 году талантливый музыкальный мастер Оразгазы Бейсембаев, желая вернуть к жизни жетиген, реставрировал по описанию в журнале «Сибирский вестник» 1818 года издания казахский инструмент. Его реконструкция предельна проста – деревянный корпус перевернутой корытообразной формы, струны из конского волоса, натянутые от руки. Для настройки струн мастер, как и положено, подставил передвигающиеся асыки. К слову, подобный принцип настройки инструмента сохранился отчасти и на домбре путем передвижения подставки верхнего порожка «шайтан тиек».
Путем сравнительного анализа родственных старинных жетигенов, получивших дальнейшее конструктивное развитие, инструментальные мастера осуществили его реконструкцию. И сегодня казахский жетиген является не только эстетическим украшением современного фольклорного ансамбля, но и существенно обогащает его партитуру.
Юрий АРАВИН, музыковед, заслуженный деятель искусств РК, кавалер ордена «Парасат»
