«Шапочное» знакомство

Станислав Архипенко родился в семье военных, которые служили в городе Приозерске Карагандинской области. В советское время это была закрытая территория. Там разрабатывали и испытывали противоракетное оружие. На полигоне располагался аэродром первого класса «Камбала», для военной авиации. Маленький Станислав все это видел и мечтал летать. Стать пилотом самолета у него не получилось, зато любовь к военной профессии трансформировалась в хобби. Он стал коллекционировать головные уборы, среди которых почетное место отведено авиационным шлемам. По ним можно проследить, как эволюционировала защитная экипировка.

– Самый старый шлем в моей коллекции относится к 1930-м годам, – рассказывает Станислав Архипенко. – Его еще называют Чкаловским. Именно такие шлемы использовались в те времена, когда летал Валерий Чкалов. Он сделан из настоящей кожи. Я долго искал такой шлем для своей коллекции. Нашел его в Ленинграде. Купил на барахолке, чему был несказанно рад.

В коллекции карагандинца есть и женский довоенный шлем. Он похож на мужской, но имеет одно отличие – специальный клапан сзади. Конструкторы предус­мотрели его для того, чтобы дамы могли заправлять волосы, собранные в хвост или косу.

– Когда во время войны появилась радиосвязь, шлемы советских летчиков стали оснащать наушниками, – коллекционер показывает один такой экземп­ляр. – Причем наши конструкторы срисовали их с немецкого шлема и ничего менять не стали. В этом можно убедиться, посмот­рев на фашистские шлемы Люфтваффе. Позже форма наушников изменилась.

С развитием авиации менялся и вид шлемов. На вооружение советской армии пришли сверх­звуковые самолеты, поэтому головам летчиков понадобилась более серьезная защита, чем была во время Великой Отечест­венной войны. В конце 1950-х годов появился ЗШ-3М. Он включал в себя не только шлемофон из натуральной кожи, но и алюминиевый шлем, который надевался сверху. Конструкторы снабдили светофильтром, которые закрывал не только глаза летчика, а почти все лицо.

– Потом появился гермошлем. Он тоже есть в моей коллекции, – говорит карагандинец, указывая на шлем, похожий на тот, что использовали советские космонавты. – Он шел в комплекте с высотно-компенсирующим кос­тюмом. К нему пристегивались специальные шланги, с помощью которых костюм то сдувался, то надувался. Таким образом компенсировались перепады давления при полетах на большой высоте. Поэтому летчик чувствовал себя нормально даже тогда, когда происходила разгерметизация кабины.

Дорогая моя буденовка

С особым трепетом Станислав Архипенко относится к той части своей коллекции, которая связана с Красной армией и Великой Отечественной войной. И не только потому, что родился и вырос в семье военных. Во времена перестройки карагандинец служил в Нагорном Карабахе, где тогда шел вооруженный конфликт. Поэ­тому Станислав понимает, что пришлось пережить советским солдатам во время самой кровопролитной войны. Он относится к военной атрибутике с особым уважением.

Самый ценный для Станислава экспонат его коллекции – это буденовка. У нее их две. Одна из них подходит коллекционеру по размеру.

– Представляете, этим буденовкам по 100 лет! – восхищается коллекцио­нер, глядя на потертые головные уборы. – Я выменял их у знакомого на танковый шлем. Для меня они очень дороги. Нет, не в плане денег. Я помню, в детстве бабушка сшила мне буденовку. Я бегал в ней по двору на зависть соседским мальчишкам. Знаете, для меня буденовка – это ностальгия по юности, когда Павка Корчагин был для нас авторитетом. Когда мы с гордостью распевали песню «С чего начинается Родина», в которой были такие слова: «Со старой отцовской буденовки, что где-то в шкафу мы нашли».

Интересна история происхождения буденовки. Считается, что ее создателем был известный русский художник Виктор Васнецов. Тот самый, который написал картину «Богатыри». Он вошел в состав комиссии по разработке новой формы для Красной армии, которую приказом наркома по воен­ным делам создали в 1918 году. Художник Васнецов вместе с коллегами разработал эскиз головного убора красноармейцев, взяв за образец шлем русских богатырей. В декабре 1918 года ее утвердили как часть зимнего обмундирования.

Почему же головной убор прозвали буденовкой? Считается, что первыми новое обмундирование стали носить именно части Семена Буденного. Однако головной убор оказался непрактичным. Во-первых, сукно, из которого шили буденовки, не спасало солдат от морозов. А, во-вторых, на них плохо сидели каски. А без них в бой ходить было опасно. Поэтому в 1930-х года от буденовок отказались.

Роспись по каске

Станислав Архипенко не считает, сколько лет назад начал собирать свою «шапочную» коллекцию. Зато свой первый экспонат он запомнит на всю жизнь. Это была бескозырка моряка Тихоокеанского флота. Она попала в руки будущему коллекционеру еще тогда, когда он жил в Прио­зерске.

– Я помню, что в детстве очень любил смотреть фильмы про матросов революции, – рассказывает коллекционер. – Я тоже хотел стать матросом. И однажды из армии пришел дядя моего друга, который служил в Тихоокеанском флоте. Он подарил нам свою бескозырку. Как мы радовались! Мы поочередно носили ее, ходили по улице с гордо поднятой головой и пели: «Врагу не сдается наш гордый «Варяг»! Так и зародилась моя страсть к коллекционированию головных уборов. Я помню, как в детстве нашел свою первую пилотку, которую надевал и ходил строем вместе с солдатами. Никогда не забуду, как обменял папин офицерский ремень на солдатскую каску. От папы мне тогда попало, но зато у меня появилась настоя­щая железная каска!

Она до сих пор хранится у Станислава дома. Коллекционеру она дорога как память. Он считает свою каску особенной, даже несмотря на то, что она не бывала в бою. Карагандинец сам сделал ее уникальной.

– Эта каска моего года рождения! Ей уже 50 лет! – говорит Станислав Архипенко, примеряя солдатский атрибут. – Я разработал эскиз, а знакомый художник ее разрисовал к 70-летнию Победы в Великой Отечественной войне. Теперь ее украшает панорама парада Победы – вот кремль, мавзолей, красная звезда, самолеты, советские солдаты и брошенные на землю фашистские знамена.

В коллекции карагандинца есть несколько головных уборов, которые носили воен­ные в Третьем Рейхе – это кожаный меховой шлем летчика Люфтваффе, фуражка летчика Люфтваффе и немецкая каска. Ее Станиславу привезли по заказу. Она обошлась ему в 250 долларов.

– Годы идут, другие каски ржавеют, а моя остается в хорошем состоянии, – радуется карагандинец. – Здесь железо нормальное. Даже деколь, обозначающая род войск, целая.

сделано из бумаги

Карагандинский коллекционер собирает не только атрибуты военного обмундирования. Есть в его коллекции и головные уборы представителей более мирных профессий, например, каска пожарного, которая светится в темноте, шахтерские кас­ки и даже фуражка работника советского медвытрезвителя. Она очень напоминает милицейскую, но имеет одно отличие – на кокарде изображен не герб СССР, а красный крест.

– Вот очень дорогой мне экземпляр – эта шахтерская каска стахановца, – держит в руках настоящий артефакт Станислав Архипенко. – Она по форме не похожа на современные каски и сделана из фибры – это прессованная бумага. Она довольно крепкая. Лампа в рабочем состоянии. Такие каски носили шахтеры в 1930–1950-х годах. Эта попалась мне совершенно случайно. Я зашел на рынок «Аврора» и вижу: шахтерскую каску продают. Я удивился, откуда продавец ее выкопал, и сразу же купил.

На полке рядом с каской стоит старый шахтерский керосиновый фонарь. Он похож на большую стеклянную колбу в железной оправе. Интересна его конструкция. Внутри находится кремниевый поджигатель, который создает искру, в результате чего загорается фонарь. При этом соблюдены все меры безопасности. Поскольку в шахте при высокой концентрации метана достаточно одной искры для того, чтобы произошел взрыв.

– Вот еще один любопытный экземпляр, – коллекционер показывает фуражку с красным околышем и синей тульей. – Я нашел ее на чердаке дома, который бабушка оставила в нас­ледство одному моему другу. Она была обшита черным сукном и похожа на шахтерскую. Я забрал ее домой, почистил от пыли и заметил, что с ней что-то не так. Сковырнул черное сукно и увидел, что это казачья фуражка. Может быть, ее в Караганду привез ссыльный. Видимо, она была ему дорога. Видите, на этой фуражке выпушка светло-зеленого цвета? Это означает, что ее владелец жил именно в той станице, о которой написано в романе Шолохова «Тихий Дон».

В каждом головном уборе из коллекции Станислава Архипенко запечатлен кусочек нашей истории. Этим, а не стоимостью они для него и ценны. Коллекционер уверяет, что ни за какие деньги не продаст ни одну из своих фуражек, пилоток, бескозырок и касок.

– Я убежден, что коллекция ценна только для самого коллекционера, – рассуждает Станислав. – Вспомните, как было у Мстислава Ростроповича и Галины Вишневской. Он всю жизнь собирал картины. А когда умер, его супруга сразу все распродала. То есть мои головные уборы интересны прежде всего мне самому. А какому-то другому человеку даже бесплатно эти фуражки не нужны.