В Алматы состоялась премьера документального фильма «Друг» Фархата Шарипова, посвященного памяти его тезки – киноактера Фархата Абдраимова

– Врачи думали, что не доживу до полугода, я же родился недоношенным, вес был всего кило восемьсот, – рассказывает Фархат с экрана. – Представляете? Недавно мама мне рассказала, что у нас была соседка, русская женщина, которая тоже недавно родила, и у нее, видимо, был переизбыток молока. Она начала меня подкармливать плюс бабушка отпаивала кефиром, смешанным с курдючным жиром. Вот вместе с той соседкой они меня и раскормили так, что когда меня, шестимесячного, принесли к врачу, она меня не узнала.

Из-за того, что родители постоянно были заняты на работе, Фархат воспитывался у бабушки по материнской линии. Когда его спрашивали, почему он такой упитанный, говорил, что она его кормила исключительно лагманом и мантами. Однажды, рассказывают, к ним заглянул милиционер, видимо, участковый. «А где родители этого ребенка?» – поинтересовался он. Бабушка в сердцах ответила, что Фархат (тогда он еще не был Фарой) – «сирота казанская», родители его бросили, поэтому этот малыш только ее.

Кино он любил с детства. Друзья вспоминают, что в молодости Фархат цитировал все комедии советского кинематографа наизусть. Часто это у него получалось даже смешнее, чем в оригинале. Однако первая встреча с кино была безрадостной.

– Мне было два года, когда мама привела меня на фильм «Миллионы лет до нашей эры», – вспоминал актер. – Как только увидел динозавров, заорал дурниной. Видимо, маме этот фильм нравился – она привела меня на него еще раз, и опять я начал орать, теперь уже прямо с субтитров, не видя еще динозавров. Но потом я очень полюбил кино. Гуляя вокруг кинотеатра в ожидании сеанса, мечтал работать контролером, чтобы все картины смотреть бесплатно.

Я вообще тщеславный человек – с детства хотел прославиться. Бывало, сижу вечером во дворе своего дома в 12-м микрорайоне Алма-Аты и, глядя на светящиеся окна, думаю, что там живут люди, которые хорошо меня знают, мои одноклассники. И переживал: «Но остальные-то меня не знают!» О кино отец, тренер по греко-римской борьбе, запретил мне вообще даже думать, и я после школы пошел в технологический институт, но все равно моя мечта меня нашла.

На глаза киношникам он попался, как говорят друзья, благодаря колоритной фактуре. В фильме «Тот, кто нежнее» Абая Карпыкова требовались актеры на эпизодические роли бандитов. Однаж­ды к Фархату прямо на улице подошла ассис­тент режиссера по подбору актеров и задала традиционный вопрос: «А вы не хотели бы сняться в кино?»

Абая Карпыкова актер называл своим ангелом-хранителем, «кинематографическим папой», потому что у него он буквально за неделю сделал кинокарье­ру. Первоначально в фильме «Тот, кто неж­нее» он играл бессловесного пастуха. Карпыков, присмотревшись к новичку-непрофессионалу, заявил, что сделает из него кинозвезду.

«Какой-то сумасшедший чувак, поду­мал я тогда про режиссера», – говорил Фархат, вспоминая тот далекий день.

Но режиссер свое слово сдержал – сценарий поменяли, и роль стала ключевой. Более того, имя Фархата вошло в топонимику Казахстана. В Чарынском каньоне, где проходили съемки, есть легендарное место, которое местные гиды называют Фараның басы – голова Фары. В картине есть эпизод, где его персонаж головой «пробивает» скалу. В «Фаре», следующей его картине, ему на голову упал кирпич, след от него остался с ним навсегда. Однако это его не остановило – Фархат навсегда «заболел» кино и ни разу не пожалел, что в разгар дефицита 90-х ушел с «хлебной» должности директора «Туриста» – одного из самых крутых ресторанов Алматы.

«Вход в кино стоит 20 копеек, ты его покупаешь, а выхода нет, только вперед ногами», – говорил актер.

– Мне его привели с улицы для эпизодической роли в фильме «Тот, кто нежнее», но я посмотрел на него и переделал сценарий картины, – рассказывал Абай Карпыков. – Так Фархат стал одним из главных героев ленты. А потом я придумал для него фильм, который называется «Фара».

Кинопродюсер Арман Асенов говорит, что Фархат фактически ворвался в кинематограф:

– Это был такой экспериментальный период, когда все старое почему-то вызывало антагонизм, а кое-где и безжалостно вычеркивалось, и в кино стали попадать люди без образования. В эту струю он и попал. После драмы «Тот, кто нежнее» был знаменитый фильм «Фара», который сделал его настоящей звездой. Сценарий этой картины был написан исключительно под образ Фархата. Я ему говорил, что даже Шварценеггер не может похвастаться тем, что существует кино, названное его именем.

– Режиссер Абай Карпыков потребовал, чтобы актер сбросил килограммов двадцать, – рассказывает автор сценария Лейла Ахинжанова. – Фару нужно было взвешивать каждый день, но тогда таких весов, которые выдержали бы его, не оказалось, приходилось ездить в аэропорт, где были весы для багажа.

В 1999 году Фархат Абдраимов был удостоен приза в номинации «Лучшая мужская роль» Московского международного кинофестиваля за роль в фильме, после которого он для всех был просто Фарой. Накануне церемонии у него умер отец.

– Наши отцы были большими друзьями, а мамы до сих пор дружат, – рассказывает Арман Асенов. – Когда в 1992-м у меня умер отец, то первым приехал Фара, тогда еще просто Фархат, с двумя огромными тазами баурсаков, которые испекла его мама. Он помог мне провести похороны, мотался со мной целый год за мрамором для памятника. Через 7 лет умер его отец. В то время поминальные асы проводили дома, еду готовили прямо во дворах, тогда это разрешалось. После того как встретили-проводили людей, пришедших помянуть дядю Нурсултана, отца Фары, мы с ним до утра охраняли во дворе взятые напрокат казаны. Домой я уехал в пять утра и сразу заснул. Просыпаюсь вечером, включаю телевизор, а там показывают церемонию награждения Московского кинофестиваля. Ведущий объявляет: «На сцену приглашается Фархат Абдраи­мов». И камера показывает характерную, идеальную (такой, наверное, нет ни у кого) лысину моего друга. «Этого не может быть! – сказал я себе. – С ума они там сошли что ли? Он же дома!»

– Я захожу домой, а мне говорят, что звонили из Москвы, надо срочно, прямо сейчас, лететь туда, – вспоминал сам Фархат. – Я в чем был, в том и побежал в аэропорт. Сел в самолет, улетел...

В Москве его встретил генеральный директор кинофестиваля Ренат Давлетья­ров, повез в магазин «Три толс­тяка», где актера одели с ног до головы, начиная от носков и кончая костюмом, и сразу повезли на сцену.

– Когда меня назвали победителем в номинации «Лучший актер», то я сильно ударился головой о край камеры, а Арман в это время упал с дивана, – вспоминал Фархат.

– Потрясение было настолько большим, что я реально свалился с топчана на балконе, когда сказали, что после Тохтамыша – это второе пришествие казахов в Москву, – говорит Арман Асенов.

Фара был для всех воплощением успеха. К нему, человеку с большим, отзывчивым сердцем и настолько заразительным смехом, что даже бандиты, которых он играл, получались у него симпатичными, тянулись везде, где бы он ни появлялся.

Те вещи, которые мало кто мог себе позволить, у него получались изящно и смешно. К нему часто, например, обращались с просьбой погладить его монументальный живот, и он позволял. Для детей своих друзей, пока они были маленькими, он был живой и очень доб­рой горой, которую они «покоряли». Подружек, красавиц актрис Карлыгаш Мухамеджанову и Асель Сагатову, называл на тусовках «апашками», те для вида надували губки и… смеялись вместе с ним.

– Он был такой друг – настоящий, – вспоминает Карлыгаш Мухамеджанова. – Во времена карантина, когда в аптеках ужас что происходило, он нашел через знакомых какие-то лекарства, которые нужны были мне, и перекинул пакет через забор.

– У него был какой-то внутренний магнит, – говорит киноактер Толепберген Байсакалов. – Когда я впервые увидел его на киностудии, то очень хотелось просто подойти к нему и потрогать.

– Казалось бы, в Китае его никто не знает, но из-за его энергетики и харизмы здесь тоже тянуло к нему людей, – вспоминает Арман Асенов. – Когда мы однажды проходили по аэропорту, местный люд смотрел на него, разинув рот. Потом мы поняли почему – он был вылитым Буддой. Зашли в Пекине в большой торговый центр – и его мгновенно окружили человек пятьдесят. Дети трогали за руку, просили разрешить погладить его живот, а кто-то вообще подбегал с его копией – фигуркой Будды.

В дебютной картине Фархата Шарипова «Сказ о розовом зайце» есть сцена, где Фара восклицает: «А ты знаешь, какое у меня IQ? С ума сойдешь!» Это было правдой и в жизни тоже. Фархат был интеллектуалом, «ходячей энциклопедией». В шестом классе дочерна загорелый (только что вернулся из Иссык-Куля) мальчишка из Казахстана выиграл Всесоюзную олимпиаду по русскому языку и литературе, его наградили путевкой в «Артек». Но он не попал – заболел гепатитом. Видимо, его ангел-хранитель был начеку: самолет, в котором он должен был лететь, упал под Алма-Атой.

Картину «Друг» Фархата Шарипова завершил сам Фархат Абдраимов: «Доб­рый день, я расскажу вам сейчас несколько анекдотов…»

– Говорят, что незаменимых людей не бывает, но это неправда, – считает киновед Гульнара Абикеева. – Был такой художник-постановщик Сергей Доттер, который каждый день в «Фейсбуке» рассказывал анекдоты. И когда он ушел, то подумалось: кто же будет рассказывать в социальных сетях анекдоты? Но прошло уже около пяти лет, а другого Доттера, который мог рассмешить самого грустного человека, так и не появилось.

В фильме про Фархата финал с анекдотами тоже не случаен. Возле него тоже всегда было весело, смешно, радостно, улыбчиво. Есть фрагменты фильмов, где он играл, много интервью – порядка двадцати. Толеперген Байсакалов, Санжар Мади, Ерболат Тогузаков, Лейла Ахинжанова, Максим Акбаров, Арман Асенов, Карлыгаш Мухамеджанова... Это все круг его друзей. Картина смотрится очень легко, она очень монтажная. Обычно в документальное кино берут 5–6 человек, и они долго-долго говорят, а здесь нет ощущения затянутости, но есть легкость.

Я очень рада, что картину в память о нем сделали ко дню его рождения. Она не шаблонная, в ней есть биография, но нет скучного перечисления дат. Воспоминания о детстве, страсть к кино... Он с его непосредственностью, распахнутыми от удивления глазами, восторгом от всего нового был, мне кажется, символом или знаком казахского кино.