Блестящий метеор

Шокан Уалиханов окончил Сибирский кадетский корпус в Омске (1847–1853) на один год раньше своих сверстников. Начальство полагало излишним знакомить кадетов-инородцев с такими специальными военными дисциплинами, как тактика, фортификация, артиллерия, которые преподавали в выпускном классе. Всего в Сибирском кадетском корпусе за все годы его существования (1845–1907) обучились 13 казахов. Затем это училище было преобразовано в Омский военный корпус.

Шокан, как вспоминал его друг и однокашник Григорий Потанин, намеревался поступить на Восточный факультет Санкт-Петербургского университета, чтобы затем «под прикрытием какой-нибудь маски проникнуть в загадочные недра Поднебесной империи, эту мечту он постоянно носил в своей голове…» И через несколько лет она осуществилась, правда, с немалой опасностью для него. Можно предположить, что военное министерство России уже тогда исподволь готовило его к этой миссии – военного разведчика.

Так как после кадетского корпуса Шокан несколько лет являлся адъютантом генерал-губернатора Западной Сибири Густава Гасфорта, то из первых уст был осведомлен о планах России на Востоке, в частности в Китае. Начиналась «большая игра» великих держав за влияние в Центральной Азии, поэтому российскому МИДу и военному министерству нужно было получить нужную информацию об обстановке в этом регионе.

Как вспоминал позже знаменитый путешественник, географ Петр Семенов-Тян-Шанский, именно он, впечатленный наб­людательностью, меткими суж­дениями и огромным потенциалом исследователя, первым высказал идею о тайной поездке Шокана в Кашгар. В июне 1858 года хорошо владеющий, кроме немецкого, французского, русского, арабского и персидского, несколькими наречиями тюркского языка (китайский не успел выучить) молодой офицер по секретному заданию российского Генерального штаба проник в Жетысу, Кашгар и Кульджу под именем купца Алимбая – родственника караван-баши, ташкентца Мусабая Тохтубаева.

Со времен венецианского купца и путешественника (XIII– IV века) Марко Поло ни один европеец не проникал на земли Джунгарии и Восточного Туркестана, правители которых отличались религиозным фанатизмом по отношению к иноверцам и беспощадно казнили их. Самый яркий пример – казнь через обезглавливание по приказу местного правителя Валихана-тюре агента Ост-Индской компании, немецкого путешественника и исследователя Адольфа Шлагинтвейта в августе 1857 года, всего за несколько месяцев до прибытия Шокана в Кашгар.

Во время тайного полугодового пребывания там большую часть своего времени Шокан проводил на главном городском рынке (Чон-базар). Только здесь, общаясь с местным населением, можно было собрать самую разнообразную информацию по интересующим тайного агента вопросам. Чтобы отвести от себя какие-либо подозрения, он, по обычаю, временно женился на местной девушке-уйгурке, а перед отъездом вернул ее родителям, заплатив, естественно, серьезные отступные.

Подвергая свою жизнь ежедневной опасности, так как вскоре пошел слух о прибытии с караваном русского шпиона, он стал первым по-европейски образованным человеком, побывавшим в этом закрытом крае. Когда караван тронулся в обратный путь, то по приказу кокандского хана за ним была организована погоня, но Шокан Уалиханов успел выехать из Кашгара. Иначе разделил бы трагическую судьбу Адольфа Шлагинтвейта.

Шокан вернулся в Верный 12 апреля 1859 года после 10 месяцев и 14 дней опасного путешествия. Известно, что он не отличался ни богатырским телосложением, ни крепким здоровьем, поэтому ему необходимо было длительное время для психофизической реабилитации пос­ле смертельно опасной поездки.

В Санкт-Петербург по месту службы он прибыл лишь в марте 1860 года. После отчета о своей поездке в Кашгар Шокан получил звание штаб-ротмистра, ему выдали единовременное пособие 500 рублей серебром и пожаловали установленным для мусульман орденом Св. Владимира IV степени. Им награждали людей, исполнивших поручения, сопряженные с опасностью для жизни.

По оценке Русского географического общества, тайная поездка в Кашгар Шокана Уалиханова представляла собой «замечательный географический подвиг со времен Марко Поло». В определенной мере она способствовала упорядочению пог­раничных вопросов между Китаем и Россией в Синьцзяне, что нашло отражение в нескольких договорах – Пекинском (1860), Ливадийском (1879) и Санкт-Петербургском (1881).

После той поездки Шокан был причислен к Азиатскому департаменту МИД России, а также избран членом престижного Русского географического общества. В свободное от службы время он слушал лекции в Санкт-Петербургском университете и вел типичный для молодых аристок­ратов того времени образ жизни: посещал балы, театры, бывал на скачках. Как вспоминали его друзья, «вместе с грациозностью и интеллигентностью в нем присутствовали лоск и шик гвардейского офицера», что придавало ему «вид европейского сибарита и денди…» Современники отмечали, что редко встречали человека с таким чувством юмора, самоиронией, насмешливостью и острым, как бритва, языком. Не случайно у многих при упоминании его имени рождались аналогии то с Лермонтовым, то с Байроном. И это естественно: Шокан Уалиханов, у которого и так были природные склоннос­ти к литературе, зачитывался романами своей эпохи и вольно или невольно приобретал определенные черты героев своего времени.

В 1864–1865 годах Шокан Уалиханов участвовал в военной экспедиции полковника Михаила Черняева в должности переводчика при завоевании и присоединении к России Южного и Юго-Восточного Казахстана. Он оправдал возложенные на него надежды: по завершении операции командир экспедиционного отряда Черняев отмечал в своей депеше в Омск, что «успеху отношений с местным населением много способствовал своими обширными знаниями штабс-ротмистр Валиханов». После того как он (Черняев) разрешил своим солдатам при взятии Аулие-Ата (Тараз) грабить город, между ними произошла крупная ссора, и Шокан, самовольно оставив отряд, вернулся в Верный...

В его биографии есть покрытые тайной страницы. Так, ученые до сих пор спорят, был ли он в столице Франции? Ведь в письме к родителям от 4 ноября 1860 года Шокан сообщал: «…через месяц выеду из Петербурга в Париж, для чего занял деньги у одного человека». А некоторые его знакомые (например, дипломат Александр Врангель) вспоминали, что встречали его в этом городе: «Был в Париже, встретил там Валиханова». При этом имя не упоминалось, но эта строчка дала многим публицис­там основание для сенсации: Шокан не умер в 1865 году, он успел побывать в Париже! Валиханов на самом деле был там, но не Чокан, а его троюродный брат, который происходил по линии другого сына хана Вали, – Гази Булатович Валиханов. Он тоже получил образование в Сибирском кадетском корпусе и примерно в одно время с Шоканом стал штабс-ротмистром, женат же был на дочери Тезека Нуралиева – брата жены Шокана. Дожил до 1919 года и дослужился до генеральского чина.