Искусственный интеллект меняет образование

– Нурлан Муратович, как вы оцениваете реформы пос­ледних лет в цифровизации образовательного процесса?

– Начнем с того, что Указ Главы государства о внедрении искусственного интеллекта в систему среднего образования – это не технологическое решение, а цивилизационный выбор. В этой сфере история знала два великих перелома: книгопечатание и Интернет. Они изменили не только инструменты обучения, но и саму природу знания, а также доступ к нему. Сегодня мы стоим на пороге третьего перелома. И Казахстан не может позволить себе опоздать.

Но хочу подчеркнуть: указ – это стартовый выстрел. Настоящий вызов впереди. Нам предстоит переосмыслить оснащение школ и саму философию того, чему и зачем мы учим детей. В мире, где искусственный интеллект за секунды решает задачи любого уровня сложности, готовить школьников к тому, чтобы они выполняли все это вручную, – значит вернуть их к прошлому. Наша задача – учить их управлять будущим.

– На ваш взгляд, какие задачи искусственный интеллект способен решить в образовании?

– Ключевое преимущество ИИ в том, чего никогда не мог позволить себе ни один учитель, работающий с классом из тридцати человек, – в полной персонализации обучения. Представьте, что каждый ребенок в Казахстане получает образовательный маршрут, выстроенный именно под него: с учетом его темпа, сильных сторон и пробелов в знаниях. Не усредненную программу, а индивидуальную траекторию.

Уже сегодня ИИ способен проверять развернутые письменные ответы и давать ученику мгновенную обратную связь. Причем не просто сообщать, что ответ неверен, а показывать, где именно допущена ошибка и как ее исправить. Он может взять на себя рутинную работу педагога: составление отчетов, подготовку дидактических материалов и других вспомогательных задач. Благодаря этому у преподавателя появляется больше времени на то, что машина сделать не сможет: для наставничества, воспитания и диалога с ребенком.

Для Казахстана с его огромной территорией и заметным различием между условиями в городе и на селе это имеет особое значение. Искусственный интеллект не знает, находится школа в Алматы или в отдаленном районе Мангис­тауской области. Качество его работы одинаково везде, где есть доступ к Интернету.

– А насколько технически готовы школы перейти к современным технологиям?

– Не буду скрывать за оптимизмом реальную картину. Готовность наших школ к внедрению ИИ – неравномерная, и это главный вызов.

Есть три уровня проблем. Первый – инфраструктурный. Устойчивый Интернет есть далеко не во всех сельских школах. А если он есть, то его скорости недостаточно для коллективного использования. Только в 10–20 процентах школ Казахстана скорость Интернета – не менее 100 мегабит в секунду. Второй уровень – компетентностный. Значительная часть педагогов пока не имеет практических навыков работы с ИИ-инструментами. Третий – системный. В стране пока нет национальной платформы, которая аккумулировала бы данные об образовательном прогрессе каждого ученика в стандартизированном виде.

Поэтому речь не идет о мгновенном тотальном внедрении технологий. Сначала необходимо создать инфраструктуру, затем подготовить педагогов и только после этого масштабировать решения. Иначе мы рискуем получить дорогостоящие инструменты, которые никто не умеет использовать и которые не подкреплены никакими данными.

– Может ли ИИ сократить разрыв между городскими и сельскими учебными организациями?

– Это, пожалуй, самый важный вопрос. И мой ответ – да, может. Но только при условии, что будет обеспечен равный доступ к базовой инфраструктуре.

По сути, ИИ – это лучший учитель мира, доступный каждому. Он не устает, не переезжает в город за лучшей зарплатой, не берет больничный. Ребенок в ауле Туркес­танской области может получить такое же качество образования и такую же персонализированную обратную связь, как и ученик элитной алматинской школы.

Но искусственный интеллект усиливает то, что есть. Если нет Интернета – нет ничего. Поэтому подключение всех школ
к стабильному широкополосному Интернету – это уже не столько технический вопрос, сколько воп­рос социальной справедливости.

– Какие компетенции нужны педагогам, чтобы выстоять конкуренцию с «цифровыми» коллегами?

– Позвольте начать с того, что профессия учителя не исчезнет в принципе. Но педагог, который отказывается меняться, будет невостребованным. Об этом нужно говорить открыто. Роль преподавателя трансформируется фундаментально. Если раньше он был главным источником знаний, то сегодня они доступны каждому ребенку практически мгновенно. Значит, ценность учителя уже не в трансляции информации, а в том, чему ИИ невозможно обучить: в умении задавать вопросы, которые меняют мышление, создавать ситуации, в которых ребенок познает себя, и воспитывать ответственность за принимаемые решения.

Современному педагогу необходимы три новых блока компетенций. Первый – способность переформатировать задания. Например, не просто предложить решить задачу, а попросить сделать это тремя способами, сравнить результаты и выявить ограничения каждого подхода. Второй – умение работать с ИИ как с инструментом проверки, генерации вариантов и обратной связи. Третий – развитие критичес­кого мышления по отношению к результатам работы искусственного интеллекта. Важно понимать, когда нейросеть ошибается или выдает недостоверный ответ.

Мы уже разрабатываем обновленные программы повышения квалификации педагогов. Одних курсов недостаточно, необходимо формировать профессиональное сообщество, где они будут делиться­ друг с другом практиками работы с ИИ.

– Есть мнение, что ИИ несет риски для школьников: они перестанут думать, всецело полагаясь на технологии. Может ли так случиться?

– Риск реален, и исследования его фиксируют. Когда человек систематически делегирует мышление машине, его собственные когнитивные способности слабеют. Это называют когнитивным долгом. Ребенок, который никогда не решал задачу сам, теряет не только навык, но и уверенность в себе и понимание того, что он вообще способен думать. Это подтвердило недавнее исследование ученых MIT во главе с Наталией Косминой.

Но запрет не является решением. Искусственный интеллект не исчезнет за пределами школьного класса. Поэтому мы должны не изолировать детей от технологии, а научить их правильно с ней взаи­модействовать. Принцип должен быть простым: ИИ помогает искать информацию, предлагает варианты решений и проверяет гипотезы. Но постановка задачи, выбор решения и ответственность всегда остаются за человеком. Именно поэтому задания должны строиться таким образом, чтобы использование искусственного интеллекта становилось частью образовательного процесса, а не его заменой.

– Некоторые эксперты отмечают необходимость изменения учебной программы и системы оценивания, говорят, что нужно внедрить отдельный предмет по основам ИИ…

– Отдельный предмет «Основы ИИ», безусловно, нужен. Но гораздо важнее то, как изменятся все остальные дисциплины. В эпоху ИИ необходимо оценивать то, что машина не способна воспроизвести самостоятельно: умение ставить задачи, определять критерии качества предложенного варианта, проверять результаты и принимать обос­нованные решения в условиях неопределенности.

Тест с одним правильным ответом, который ученик находит за секунду с телефоном, – это уже не инструмент измерения знаний. Мы должны перейти к оцениванию через реальную деятельность. Важно, не сколько баллов получил ученик, а какие задачи он умеет решать. В России уже вводится в действие ГОСТ, описывающий именно такой метод учебных достижений. Казахстану стоит изучить этот опыт и выработать собственный национальный стандарт.

– Когда говорят о применении искусственного интеллекта, говорят и о защите персональных данных. Так насколько они защищены?

– Это не только технический вопрос, но и вопрос суверенитета. Когда казахстанский школьник работает на зарубежной образовательной платформе, туда уходят данные: что он изучает, какие ошибки совершает, каковы его интересы и способности. Это чрезвычайно ценная информация. И если она хранится на серверах за пределами Казахстана, мы не контролируем, как она используется.

Позиция Правительства однозначна: зарубежные платформы могут использоваться как вспомогательный инструмент, но национальная образовательная экосистема должна строиться на казахстанской инфраструктуре и работать в рамках законодательства страны с прозрачными правилами обращения с данными детей.

Казахстан имеет сильную техническую школу и растущий рынок образовательных технологий. Создание собственной платформы с элементами ИИ – не только вопрос безопасности, но и возможность создать продукт, учитывающий казахстанский контекст, языки, наши образовательные стандарты и стратегические цели развития.