О генералах стола и адъютантах чаепития

Шик, блеск, красота

Каждый из представленных предметов – свидетель истории и одновременно экспонат богатейших фондов областного историко-краеведческого музея, которому больше 110 лет. Как рассказала заведующая отделом современной истории Зинаида Надыкто, в целом музейные коллекции насчитывают тысячи артефактов – от древних черепков, датируемых эпохой энеолита, до мастерски выполненных современных наборов. Для выставки сотрудники выбрали 200 предметов из керамики, дерева, металла и фарфора. И они, по словам Зинаиды Владимировны, не про сервизы или угощения, а про настроение, атмосферность, ощущение дома, где время течет иначе.

– Посуда всегда вносила в быт эстетику, – отмечает научный сотрудник. – Красивые изделия на столе, особенно из фарфора, – это удовольствие. Кроме того, у таких вещей много познавательных деталей, они дают представление о прошлом.

На востоке Казахстана самые ранние сохранившиеся сосуды датируются эпохой бронзы, то есть IV–II тыс. до н. э. Причем более возрастные изделия отличаются округлой формой и геометрическим орнаментом. Позже горшкам стали придавать конусовидную форму, чтобы быст­рее готовилась пища. Как заметила Зинаида Владимировна, жизнь ранних кочевников была подчинена дальним походам, на украшательства не оставалось времени, и горшки делали практически без рисунка. В качестве сырья шла местная глина. Например, керамика, раскопанная археологами в знаменитой Берельской долине в Катон-Карагайском районе, выполнена из местной красной глины, керамика из курганов Шиликты в Зайсанском районе – пустынная, светло-желтая.

В XVIII–XIX веках в сельских домах продукты хранили и готовили в основном в глиняных горшках, тарелки и ложки делали из дерева. На выставке можно увидеть замечательный резной ковш необычной формы с навершием в виде птицы – изделие начала XIX века. На Казахстанский Алтай его привезли переселенцы из Владимирской губернии и хранили как семейную реликвию вплоть до 1980-х. В музей ковш был передан, чтобы сделать эту красоту достоянием всех горожан.

– У каждого экспоната своя история, – отмечает Зинаида Владимировна. – Мы, например, показываем складную деревянную ложку – такие считались дорогой вещью. Ее брали с собой, если отправлялись в поездку. В повседневной жизни на стол обычно клали неокрашенные ложки, расписные доставали по праздникам.

Любопытно, что в Усть-Каменогорске вплоть до 1990 годов массовым производством деревянной посуды занимался цех при местном лесхозе. Мастера знали различные стили для украшения ложек, черпаков, чашек, пиалушек, в том числе применяли хохломскую роспись. В квартирах и домах устькаменогорцев красовались, как сказали бы сегодня, дизайнерские наборы со знаменитыми гроздьями алых ягод, золотых цветов и вьющейся зелени на черном фоне. Есть такими ложками или пить из таких кружек было неудобно, тем не менее лесхозовская продукция разлеталась на подарки, сувениры и в качестве деталей интерьера.

Блестящей частью выставки, причем в буквальном смысле, является коллекция самоваров. Их делали грушевидной или баночной формы, похожими на шары, большими и поменьше... Дорогие выпускали на заводе Баташевых в Петербурге. О таком в своем письме из Семипалатинска упоминал Федор Михайлович Достоевский при описании вечера в офицерском доме: «Хорошенький томпаковый самовар кипел на круглом столике, накрытом прекрасною и дорогою скатертью». Сплав меди и небольшого количества латуни под названием «томпак» создавал иллюзию роскоши – после полировки металл приобретал оттенок розового золота. А вот на ширпотреб шли тульские самовары – их можно было купить, как сказали бы сегодня, по демократичным ценам.

– В нашей коллекции есть огромный самовар с трубой, – рассказывает научный сотрудник. – Во время акции «Ночь в музее» мы выносим его на улицу, кипятим, и люди в восторге от того, что можно пить из него чай.

Вплоть до начала ХХ века самовары были, образно говоря, генералами чаепитий. Почаевничать любили и казахи, и русские. В юртах бокастым крепышам отводили почетное место на сундуке справа от выхода, где также у хозяек под рукой были заварной чайник, кумган, деревянная большая чаша – табак. В русских домах медных красавцев ставили в центр стола в окружении «адъю­тантов» – чашек с блюдцами, сахарницы, молочника. Как с юмором писал тогда Дос­тоевский, местные не выходили из-за стола, пока не выпьют свои 7–8 стаканов чаю.

– Мы показываем еще медные чайники, которые изготавливали ремесленники в Казахстане, Средней Азии, на Урале, – поясняет Зинаида Владимировна. – Плюс по дворам ходили лудильщики: «Кому лудить, кому паять!» Эти мастера разогревали металл паяльной лампой и наносили слой олова на внутреннюю сторону посуды. Они не только чайники лудили, а вообще всю посуду из меди ремонтировали.

Интересным экземпляром является чайник-бульотка со спиртовкой на цепочке. По сути, такие модели – это прототип современных походных газовых плит, их можно было куда-то перенес­ти, прямо на месте подогреть с по­мощью подставки с горелкой. Плюс атмосферу ностальгии несет собрание подстаканников, которые еще в 1940–1950-х годах встречались на каждой кухне. Считается, что свою историю эти изделия берут в середине XIX века, когда стало модным пить чай не из чашек, а из стаканов: у аристократов – из хрустальных, в трактирах – из стеклянных. По другой версии, подставочки появились при Петре I, старавшемся привить новый этикет. Женщинам полагалось придерживать рукой блюдце с чашкой, а мужчинам – пить чай из стакана с подстаканником. Погружаешься в такие нюансы и поневоле думаешь: нам бы их проблемы…

К слову, сегодня подстаканники можно встретить в казахстанских поездах. Железнодорожники говорят, что пассажиров по-доб­рому радует такая винтажная фишка, как граненый стакан в узорчатой металлической подставочке.

По заказу партии и правительства

Часть выставки посвящена посуде первого советского периода. Несмотря на то что сервизы с узорами и позолотой были объявлены буржуазным пережитком, новая власть стремилась сохранить производства и рабочие места. Кроме того, стояла задача обеспечить массы недорогим товаром, желательно еще и с правильной идеологией. Так на стыке революционной романтики и прагматики родился такой советский феномен, как агитационный фарфор. Посуда была простой, аскетично строгой, а на белом фоне излагались лозунги, например: «Пятилетку в четыре года», «Мы наш, мы новый мир построим». Или наносились рисунки в авангардистском стиле к каким-нибудь датам: «15 лет СССР», «40 лет Казахской ССР»… Для общест­венных и заводских столовых, которые, по убеждению коммунистов, должны были вытеснить домашнюю еду, было налажено производство недорогого фаянсового ассортимента.

Совершенно иным настроением веет от коллекции, отражающей послевоенный период. На возрожденных фабриках, когда-то выпускавших знаменитый Кузнецовский фарфор, было решено вернуться к принципам красоты и изящества – они отвечали царившим тогда в обществе оптимизму и вере в светлое будущее. На заводы в Риге, Дулево, Вербилках, Конаково и другие вернулись замечательные технологи и художники. Представленные на выставке столовые сервизы конца 1940-х – начала 1950-х годов – это посуда разной формы, уже украшенная цветочным рисунком, с многочисленными предметами.

– У многих в серванте стоял сервиз «Рыбка», – рассказывает научный сотрудник. – Его соз­дал в середине 1950-х годов грузинский художник Абесалом Барамидзе. Впервые за многие годы людям предложили что-то оригинальное, поэтому его так массово раскупали. Начальные партии имели белую и золотис­тую гамму, а в шестидесятые годы освоили выпуск в красно-золотистой и фиолетово-золотистой гамме. Объем графина 700 миллилитров, он стоил 2 руб­ля 55 копеек, стопочки были по 30 миллилитров, стоили по 50 копеек каждая. То есть цена сервиза была меньше 6 рублей. Никто не использовал его для напитков, им просто любовались.
В Казахстане спрос на красивую посуду закрывал Капчагайский фарфоровый завод. В экспозиции выставлены самые, пожалуй, красочные наборы, которые выпускало это предприя­тие, – чайные. Комплекты из заварного чайника, пиалушек, сахарницы, молочника «отбирали глаз» яркими национальными узорами с обилием золота, алых и красных тонов. Ставишь такой сервиз на стол – и атмо­сфера праздника возникает сама по себе. Предприятие работало с 1975 года, ассортимент насчитывал 36 наименований, объем – 26–28 млн изделий в год. Капчагайскую посуду сразу узнавали по неповторимому стилю и клейму из буквы «К» в виде чайки.

Еще одно казахстанское предприятие, о котором рассказывает выставка, это Усть-Каменогорский завод керамики. Производство было заточено под оборонку, специализировалось на изделиях из бериллиевой бронзы. Но попутно, как и предписывали партия и правительство, занималось выпуском товаров народного потребления. Какую только посуду здесь не выпускали! Горшки для хранения и приготовления, цветочные, сувенирные, пепельницы, кружки, вазы, салатницы, хлебницы, сухарницы, бочонки…

– Эту керамику отличали технология майолики, качество и узнаваемый дизайн. Многие ею пользуются и сегодня, то есть спустя 40 лет! В целом посуда – это свидетель времени. Когда вы достаете чайную пару с ручной росписью или ложку с вензелем, вы словно вступаете в диалог с прошлым, – заключает Зинаида Владимировна.