За престиж философии

Но, к сожалению, жизнь показала, что философия не всегда оставалась на высоте. Без того шаткое положение философии усугубило выступление Никиты Хрущева на митинге в Софии в июне 1958 года. В своей речи он сказал примерно так: «Нам нужна не философия, а колбаса. Есть колбаса – люди будут за социализм». Н. Хрущев был практик. Его можно было понять, но, как говорится, «слово не воробей, выскочит – не поймаешь». Противники философии незамедлительно воспользовались этим. Но во всем этом были виноваты мы сами – философы, занявшись в идеологичес­кой работе пропагандистской, комментаторской деятельностью. В последние годы советской власти представители естественных, технических наук стали потихоньку роптать: раз философия им не помогает, то зачем она нужна? Первым делом они предложили убрать философию из списка предметов экзамена обязательного кандидатского минимума. Но ЦК КПСС был против этого, считая философию обязательной мировоззренческой, методологической нау­кой; при М. Горбачеве это влияние стало заметно ослабевать. Наконец в июле 1999 года состоялся пленум ВАК. На нем из 51 члена пленума собрались 27 человек. При обсуждении вопроса за отказ от философии – проголосовали 18 человек. Против – 6, воздержались – 3. Никто не получил перевеса. Время было отпускное. Вопрос остался открытым. 8 июля в газете «Известия» появилась статья «Философия – лженаука?». Потом произошел развал советской системы, разумеется, возвращение к вопросу не состоялось. Философия в учебных заведениях преподавалась по-прежнему, по инерции.

Ни один философ не вторгался в жизнь, активно не разбирал положение дел в науке. В лучшем случае их взгляды были обращены к прошлому. Их философские труды были направлены на изучение таких проблем, как мировоззрение Н. Чернышевского, философия И. Канта, диалектика Гегеля и др. Мы этим не принижаем роль подобных работ, но все же. Более того, ни один философ не считал себя теоретиком.

На одном из Всесоюзных совещаний заведующих кафедрами общественных наук в Москве, когда один из выступающих назвал академика М. Митина теоретиком, последний незамедлительно с места во весь голос заявил: «я не теоретик, а всего лишь пропагандист партии». Этим было сказано все. В области идеологии, особенно в общественных науках, довлел догматизм. Консервативно мыслящие философы книжно знали марксизм, свободно владели диалектикой, но в практической жизни они не умели увязать их с теми явлениями, которые происходили в мире. Их консервативное мышление не воспринимало всего нового, что происходило в науке, а в науке не может быть застоя, она все время в движении и развитии. Философ должен быть впереди наук, направлять их, анализировать их деятельность. Но, к сожалению, догматизм сковывал их деятельность, сталкивал со всем новым, мешал развитию наук.

В те годы в научных спорах лучшим доказательством служила цитата из работ авторитетов, независимо от того кем, когда и по какому поводу это было сказано. Цитатничество как проявление догматизма явилось стилем работы всех обществоведов, не факты, не данные экспериментов, а цитаты служили лучшим аргументом при спорах, доказательством в научных исследованиях.

С другой стороны появился антипод диалектической философии – логический позитивизм, как субъективно идеалистическое учение. Он возник в 1922 году на базе кафедры философии Венского университета. Это была третья эволюция позитивизма, возникшего в 30-х годах XIX столетия во Франции на базе учения Огюста Конта (1798–1857), который не отличал знание от науки. По нему каждое проверенное на опыте знание – это наука. Он говорил, что каждая наука сама себе философия, отрицал философию как самостоятельную науку.

Позитивизм в середине XIX столетия, после возрождения гегелевской философии на новой основе философских идей К. Маркса и Ф. Энгельса, перестал существовать в старой форме и в конце XIX столетия принял новую форму в виде неопозитивизма или эмпирио­критицизма на базе субъективно-идеалистического учения Э. Маха и Р. Авенариуса. Но после книги В. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» позитивизм опять оказался в тупике. Логический позитивизм является третьей эволюцией позитивизма. Ее основателем был Морис Шлик, и назывался он венским философским кружком.

С самого начала логический позитивизм противопоставил себя диалектической философии, назвав ее метафизикой, хотя диалектическая философия сама была противником метафизики, боролась с нею. Далее логические позитивисты отрицали, что философия является наукой. В 1934 году Рудольф Карнап опубликовал книгу «Логический синтаксис языка», в которой он писал, что метафизика (под которой он понимал философию) отныне не будет претендовать на роль науки. Логичес­кие позитивисты считали, что философия не наука, она не открыла ни одного закона. Их открывают ученые из области естественных наук, которые изучают природу. А философия изучает лишь слова, термины, встречающиеся в научных трудах. Следовательно, по логическому позитивизму, философия изучает не объективную реальность, а лишь ее отражение в виде слов в науках.

Людвиг Витгенштейн писал: «философия не является одной из наук». «Слово философия должно обозначать нечто стоящее под или над, но не рядом с науками». Цель философии, по нему, – «логическое прояснение мысли». «Философия не учение, а деятельность» – писал он (там же).

У логического позитивизма нет единой мировоззренческой и методологической основы, единой философской платформы, которая объеди­няла бы их. Кроме общего названия, что они логические позитивисты и что они субъективные идеалисты, у них нет единой теоретико-методологической основы. Каждый их представитель тянет лямку в свою сторону. Например, Рудольф Карнап писал, что метафизика (под которой он подразумевал диалектическую философию) отныне не может претендовать на роль науки. Людвиг Витгенштейн утверждал, что философские термины, слова, встречающиеся в науке, не выражают никаких мыслей, подобно математическим формулам. Дж. Мур считал, что человек живет лишь субъективным временем.

Самое поразительное состоит в том, что философы не реагируют на подобные клеветнические высказывания в адрес философии, не ведут борьбу с ними, не разоблачают несостоятельность их суждений. Если даже не наступать на них, то хотя бы аргументированно защищать свои позиции. Вместо этого диалектическая философия заняла пассивную позицию, вроде того как: я ведь не нападаю на вас, и вы не трогайте меня.

Сейчас согласно Болонской конвенции во всех высших учебных заведениях преподается новый предмет «История и философия науки». Она вызвана потребностями бурно развивающихся наук, которые нуждаются в конкретной мировоззренческой, методологической помощи со стороны философии. Когда этой помощи нет, возникает определенное недовольство.

В России и в Казахстане по истории и философии науки стали выпускаться учебники. Публикация их стала большим подспорьем для изу­чающих новый предмет. Однако при внимательном ознакомлении с этими учебниками беспокоит одно обстоятельство. Дело в том, что все эти учебники написаны описательно, консервативно, не показывается активная мировоззренчес­кая и методологическая роль философии. Это пройденный путь, приведший к потере престижа и роли философии, этот факт должен насторожить философов. К сожалению, этого не происходит. Как видно из названия предмета, учебник состоит из двух частей. Первая – история науки, вторая – философия науки. Эти вопросы могут быть освещены по-разному. Так, историю науки можно строить путем, как нау­ка зародилась в Древней Греции, Древнем Китае, Индии, Вавилоне, Египте и т. д. Но можно ее освещать проблемно, показывая трудный ее путь развития к прогрессу. Первый путь учит запоминанию, второй – размышлению. Что касается второй части учебника – вопроса философии науки, то и ее можно пост роить по-разному. Первое – это подробно рассказать о науке, о ее частях и деталях, о структуре, о научной картине мира, о фактах, законах, о научной рациональности, об идее и теориях.

Все они составляют элементы, части, понятия науки, но не философию науки. Философия науки – это место и роль науки в обществе, как она удовлетворяет общественные потребности, о ее пользе и издержках, проблемах управления нау­кой и т. д. Кроме того, это анализ состояния и развития науки, о ее связи с производством, обществом, о ее успехах и упущениях и почему наука нуждается в постоянном внимании к ней и управлении ею. К сожалению, пока все учебники написаны по первому варианту, который ведет к потере ведущей роли философии. Самый легкий путь, к которому прибегли философы, это комментаторство опубликованных книг, но зато делающее философию бесполезной.

До сих пор все книги на тему «История и философия науки» были обращены к прошлому, а надо повернуть их лицом к настоящему и будущему и писать книги не описательно, а проблемно. Только так философия достигнет своей цели.

Для нас история науки это не описание пройденного, а показ движения к прогрессу путем преодоления трудностей, ошибок, заблуждений ученого и нахождения нового. Эти вопросы могут быть решены специалистами любой науки. Философ должен их рассмотреть в аспекте связи ее с потребностями общества.

У философии есть три оружия, которые делают ее неуязвимой. Это диалектика, мировоззрение, методология. Диалектика – гибкое, удобное, но обоюдно острое оружие. В основе понятия диалектики лежит диалог между двумя людьми, аргументы, применяемые ими при беседе. Мировоззрение – система взглядов на мир. Сама наука, даже всякое познание возникли на основе взгляда.

Методология – концептуальная основа отношения общего к частному. Частное всегда определяется через общее. Вот почему философия как общая наука служит теоретической, методологической основой всех наук: естественных, технических и общественных. Согласно методологии все науки упорядочиваются и управляются. Философы должны ими постоянно пользоваться. Но, к сожалению, говорить об этом приходится, потому что философы, хотя об этом знают, применяют ее к реальности не всегда.

Знать теорию одно, а применять ее в жизни – другое. Это требует от философа глубокого знания, убежденности и предельной честности и смелости. Для описательного, повествовательного изложения ничего этого не надо. Мы говорим, что призвание философии – постепенно вторгаться в жизнь. Хотим мы этого или нет, по-другому быть не может, если хотим удержать престиж философии. Поэтому перед философией как методологической, мировоззренческой наукой стоят два пути: или описательный, бесконфликтный, но затухающий. Или другой путь – путь борьбы за прогресс, стимулирующий другие науки, заставляя их двигаться по пути, намеченному государством, обществом. Даже логический позитивизм существует и держится сегодня на плаву, благодаря тому, что борется с диалектической философией. Мы, философы, даже эту свою миссию, хотя бы защищать себя от нападок со стороны логического позитивизма, не выполняем, не говоря о том, чтобы наступать на них, разоблачая несостоятельность их теории.

Если мы, философы, в современной борьбе за прогресс будем сидеть сложа руки, мы потеряем себя. Наши мудрецы-предки дали нам в руки сильное научное и идеологическое оружие, мы не можем забыть это и предать это оружие забвению, подвергать его коррозии. Философия тем и отличается от всех наук, что ставит проблемы. Если она не ставит проблемы, то какая бы отшлифованная, приглаженная, науко­образная не была, она потеряет свой смысл и назначение. В этом вся суть и роль философии в обществе. Мы должны понять, что сегодня философия – это учитель, ревизор и наставник наук. Философия сегодня просто не может считаться одной из наук. Она направляющая, мировоззренческая, методологическая наука. При советской системе ее так и культивировали. А какой она должна быть в условиях рынка?

В заключение хочу привести слова венгерского ученого Имре Лакотоса. Он писал: «История науки без философии науки – слепа. Философия науки без истории науки – пуста».

Весь смысл в том, как понимать и реализовать все это, чтобы поднять престиж философии.

Досмухамед КШИБЕКОВ, академик HAH РК