Во глубине алтайских руд

В свое время в казахстанской геологии действовало правило: восполнение минерально-сырьевой базы должно превышать ее отработку в 3,5 раза. Например, выбрали за год 100 тыс. тонн руды – за это же время утвердите запас на 350 тыс. тонн.

Однако с некоторых пор старый принцип перестал работать. В госпрограмме развития минерально-сырьевой базы на 2010–2014 годы показатель прироста запасов был определен, например, в 50%. Причем по данным Алтайского геолого-экологического института, при существующих темпах ввода месторождений возможности рудной базы в Восточном Казахстане иссякнут к 2035–2040 годам. Здесь даже спрогнозировали переход металлургии края на привозное сырье. А это повлечет за собой удорожание продукции, снижение налогов, сокращение социальных отчис­лений…

Но действительно ли у облас­ти такие безрадостные перс­пективы? В межрегиональном департаменте «Востказнедра» убеждены в обратном. Как сообщил заместитель руководителя ведомства Жарас Аркалыков, за последние 3 года только из бюджета на поиск, разведку и мониторинг рудных богатств было выделено 5,3 млрд тенге. Как результат, в 2016-м получены прогнозы по полиметаллам более чем на 10 млн тонн. В том числе по олову – на 908 тыс. тонн, танталу – 9,4 тыс., молибдену – 3 тыс., вольфраму – 131 тыс. тонн, бериллию – 300 тонн, золоту – 60 тонн.

За последние 2 года подтвержден прирост запасов по редким металлам в Уланском районе и по редкоземельным – в Зайсанском. В районе бывшего Зыряновска (ныне Алтай) выделено 5 перспективных участков по цветмету. И цифры будут еще расти – в текущем году из бюджета выделено больше 1 млрд тенге на поиск и разведку по 19 рудным объектам региона. Сами недропользователи ежегодно наращивают инвестиции в геологоразведку, только в 2016–2017 годах ими вложено почти 16 млрд тенге.

– Правда, за последние четверть века в области не удалось открыть ни одной крупной залежи, способной стать альтернативой старым рудникам, – отмечает доктор геолого-минералогических наук, директор Алтайского геолого-экологического института Ержан Сапаргалиев. – Для примера можно привести Риддер-Сокольное месторождение, давшее за 200 лет эксплуатации почти 700 тонн золота. Оно действует до сих пор, хотя пик производительности, конечно, пройден. С другой стороны, прошло уже почти столетие с момента, как приняли программу «Большой Алтай», а до нее был еще 200-летний период эксплуатации недр Рудного Алтая. Этот факт сам по себе свидетельствует, что у края еще есть потенциал, есть неоткрытые месторождения. Просто необходимы новые методы при поисково-разведочных работах.

Думать и искать

Времени на раскачку у геологов нет. Любой специалист знает: даже если месторождение найдено и составлен прогноз, пройдут годы, прежде чем появятся окончательная оценка и проект. Необходимо пробурить тысячи метров пробных скважин, проанализировать образцы, подсчитать объемы.

В целом, по словам академика, доктора геолого-минералогических наук Бориса Дьячкова, о быстрых результатах в геологии можно позабыть. Залежей на поверхности, где не требуются специальные усилия в поиске, больше нет. Эти «сливки» сняты. Путь к полезным ископаемым сейчас куда сложнее, он требует серьезной научной подготовки и высокотехнологичного оборудования.

– В свое время Каныш Сатпаев основал школу металлогении, – рассказал академик. – Она описывает закономерности образования и размещения рудных месторождений. С помощью этих знаний были разработаны карты с указанием разломов, рудных районов, узлов и месторождений. Сегодня все это требует дополнительного изучения с использованием геофизических, биохимических, сейсмических методов, космической съемки. Протяженность рудных поясов составляет больше 1 000 километров, а вглубь они уходят на полтора-два километра. У них многоярусная структура, на каж­дом этаже свои определенные месторож­дения. Эти недра не исчерпаны, у них по-прежнему высокий потенциал.

К слову, своими рудными богатствами Восточный Казахстан обязан немыслимому тектоническому марафону. Около 4 млрд лет назад на глубоких горизонтах в мантии начались процессы создания руды. Время от времени происходил вынос минеральных образований в верхнюю часть земной коры, причем с определенной цикличностью. К примеру, в местах столкновения литосферных плит, или на языке геологов, коллизионной обстановки, сформировались золоторудные месторождения. В более позднее время образовались редкометалльные залежи...

Всего на территории Восточного Казахстана выявлено четыре рудных пояса – полиметаллический, золотоносный, редкометалльный и медный. Задача науки – понять, где что лежит и как это искать. По мнению академика Дьячкова, для начала нужно подключить аналитику: обобщить данные геологоразведки за последние 15–20 лет. А дальше начать доразведку на глубоких горизонтах и последующее глубинное минералогическое картирование.

– Объекты скрыты на глубине, многие месторождения не доизучены, – заключил геолог. – Нужно срочно переходить к разведке с использованием гео­радаров, спутниковой съемки, сейсмических и биохимических методов. Сейчас этого практически нет.

Курс на юг

Судя по миллиардным суммам, которые идут на поиск новых запасов, государство и бизнес разделяют тревогу ученых. Будет разведка – будет и руда. Однако геология – специфичная отрасль. Здесь всегда присутствуют риск, неопределенность, «езда в незнаемое». Можно вложиться в то же глубинное бурение – невероятно затратную работу – и получить образцы бедной руды или даже пустую породу. По мнению Ержана Сапаргалиева, куда целесообразней сосредоточиться на районах, где уже стопроцентно подтвержден промышленный потенциал. Речь о территории, прилегающей к озеру Зайсан, исторически считавшейся аграрной.

– В данном регионе распространены редкие, редкоземельные элементы, медь, золото, титан, циркон, нефть, горючие сланцы, полевой шпат, кварц, слюда, – рассказал руководитель Алтайского геолого-экологического института. – В Зайсанском районе уже эксплуа­тируется месторождение в 5 миллиардов кубов природного газа и остаются поисковые перс­пективы. Запасы нефти оцениваются в 10 миллионов тонн, горючих сланцев – в 100 миллионов тонн. Можно получать нефтяную смолу, сжиженный газ. В Курчумском районе находится одно из крупнейших в мире месторождений талькомагнезитов. Здесь же расположены запасы строительного и стекольного песка, цеолита, бентонитовых глин. Область применения этих материалов огромна – от строительства до нефтегазовой отрасли и металлургии.

Главной «фишкой» на юге области, по мнению ученого, являются месторождения редкоземельных элементов. Экс­перты давно связали с ними следующий этап мирового технологического уклада. Редкоземельные элементы востребованы в самых наукоемких отраслях: космической, радиоэлектронной, авиационной, морской. В одной современной иномарке используется не меньше 13 видов редких и редкоземельных элементов, без них у автомобиля не будет инновационности.

В Зайсанском районе на Караоткельском месторождении запасы ниобия оцениваются в 12,3 тыс. тонн, трехокиси иттрия – 1,79 тыс. тонн. Это крупнейшие залежи в Казахстане. Сатпаевское месторождение располагает запасами в 9 млн тонн руды. Редкоземельные элементы разведаны на левом берегу Черного Иртыша, на границе Кокпектинского и Аягозского районов, в гранитном поясе, проходящем через Курчумский район…

– Я убежден, что именно с этой местностью связано экономическое будущее региона, – отметил директор института. – Пока освоение сдерживается отсутствием инфраструктуры. Инвесторы ждут, когда появится железная дорога от Шара до Майкапчагая, чтобы соединить юг области с Усть-Каменогорском и Семеем. В случае освоения здешних месторождений грузооборот мог бы составить миллионы тонн в год.

Богатейшие недра Восточного Казахстана всегда были рудным «козырем» региона. Прогнозная ценность основных видов полезных ископаемых области превышает 900 млрд долларов! Как заключили геологи, если в 1957 году был запущен первый спутник, то сейчас космические аппараты уже исследуют Марс. И чем дальше развивается технический прогресс, тем выше спрос на «умные» инновационные руды.